На пороге, облокотившись рукой о косяк двери, стоял... Цезарь.

Лекарь испуганно отступил к стене словно увидел привидение и, заикаясь, пролепетал:

—Но это невозможно!

—Возможно!

Цезарь сорвал с себя плащ и знаком подозвал Эгея.

—Ну-ка, подай мне платье!

Взяв тогу, он сам оделся и шагнул к выходу. Корнелия с дочерью на руках и Эгей едва поспевали за ним следом. Они вышли из усадьбы и дошли до карпентума.

—Скорее! Скорее! Куда запропастился этот Эгей? Надо спешить... — прошептал Цезарь, падая в изнеможении на сиденье повозки.

Вскоре подбежал Эгей, и карпентум понес их по Виа Аппиа прочь от опасного места.

—Негодяи! — выслушав рассказ мужа о замысле лекаря и хозяина усадьбы, возмутилась Корнелия. — Боги еще накажут их. Но Юлий, этот италиец, уже наверняка подъезжает к Риму!

—Вряд ли, госпожа, — улыбнулся прислушивавшийся к разговору Эгей. — Я обрезал постромки у его лошадей, потому что сразу обо всем догадался.

Цезарь благодарно кивнул ему.

—Спасибо, Эгей! Но это ненадолго задержит наших врагов. На своих резвых конях сулланцы наверстают отставание в считанные минуты. Они сразу узнают нас по этому карпентуму. .

Он стал задумчиво смотреть на дорогу, по которой ехали легкие двуколки—бироты, военные колесницы, серракумы с низкими, очень прочными колесами, выдерживавшими самые тяжелые грузы.

—Может, продать в первом же городе карпентум и купить другую повозку, попроще? — предложил Эгей.

—Время, Эгей, время... — отрицательно покачал головой Цезарь. — Пока мы найдем 28 покупателя, пока отыщем торговца повозками... К тому же нам просто не успеть до ближайшего города. А, впрочем, — неожиданно повеселел он, — почему бы не сделать нам этого здесь?

—Прямо на дороге? — удивился Эгей, —Ну да! Чем тебе не нравится хотя бы вон тот плавструм? — Цезарь кивнул на прочную телегу с колесами, выточенными из одного бревна, которую уныло тащили за собой волы.

— Или нет…

Цезарь указал на бородатого торговца, начавшего сворачивать свою недорогую, грубо сколоченную повозку в сторону от главной дороги.

—Ну-ка, останови его!

Эгей выскочил из карпентума и засвистел, закричал, привлекая внимание торговца.

—Эй, эй, господин!

Торговец оглянулся, придерживая лошадей, и Цезарь знаком подозвал его к себе.

—Куда держишь путь?

—В Савонскую долину!..

—Прекрасно! — обрадовался Цезарь.

Это было отдаленное от Виа Аппиа место: на карпентум там и гончие не сразу наткнутся.

— Еду торговать с крестьянами...

"Обжуливать!"— мысленно поправил Цезарь, а вслух посочувствовал:

— Неблизкий у тебя путь! До вечера, надо думать, не доберешься?!

— Хорошо, если к утру еще дотащусь... У меня не такая прекрасная повозка, как у тебя, — угрюмо проворчал торговец.

— Значит, она тебе нравится? — уточнил Цезарь.

Торговец с завистью посмотрел на изящный карпентум.

— Хочешь такую?

Торговец недоверчиво покосился на странного путешественника и уже собирался отойти с обиженным видом, но Цезарь ухватил его за руку.

—Давай меняться, — предложил он, выходя из карпентума и жестом приказывая своим спутникам следовать за ним.

—Мою повозку на твою? — не поверил торговец. — Конечно, у моей и колеса смазаны, и вид еще ничего, но...

—Никаких но! — оборвал его Цезарь и на ходу стал рассказывать тут же выдуманную историю. — Видишь ли... заболев, я побывал у оракула, и тот сказал, что я выздоровею, если только подарю свой карпентум первому встречному, который похвалит его.

—Так и сказал? — заглянул Цезарю в глаза торговец.

—Да, — подтвердил Цезарь с самым серьезным видом. — Оракул сказал: "Отдай свой карпентум тому, кто скажет о нем доброе слово". Но может, он не нравится тебе?

— Что ты? Что ты! — замахал рукой торговец.— Я в жизни не видел ничего подобного! Он прекрасней колесницы, лучше почтовой кареты, красивей квадриги триумфатора! А ты... не обманываешь меня?

— Разве по мне не видно, что я все еще болен? — вопросом на вопрос ответил Цезарь.

Торговец внимательно вгляделся в его лицо: бледный, нездоровый румянец, пот на лбу. Это окончательно убедило его. Боясь, что владелец карпентума в последний момент передумает, он быстро перегрузил товары и через каких-нибудь пять минут, не больше, уже гнал диктаторскую повозку, нахлестывая лошадей.

— Вот уж поистине нужно прежде всего искать деньги, а потом добродетель! — усмехнулся Цезарь, глядя ему вслед.