Мы добрались до неширокой асфальтированной дороги и двинулись по ней, углубляясь на территорию Чечни. Дорога была основательно разбита. Похоже, после войн, во время которых здесь не однажды проходили танки и прочая техника, никто не брался ее ремонтировать. Чеченцам было не до того, они воровали скот и заложников, устраивали межтейповые разборки, в общем, жили полной жизнью. А российские строители, которых как раз и захватывали в заложники, ехать сюда отказывались. В народе бытовало мнение, что надо бы границу с Ичкерией закрыть наглухо, может быть, даже стену построить, на манер берлинской. И пусть себе варятся в собственном соку. После того, как нефтепровод прошел вокруг Чечни, надобность в это республике отпала. Но это по общему мнению. Правители же так не считали. Видимо, очень все было завязано большими деньгами. Вот и оставалось это бельмо на российском глазу.

Размышляя так, я поглядывал по сторонам и, как могло показаться, больше ничем не был озабочен. Но это только казалось. Подсознание мое едва не кипело. Должно было остаться что-то: слабый намек, мимолетное упоминание. Тень памяти. Чтобы это уловить, нужно было не мешать, отвлечься на что-нибудь, сидеть бездумно, наслаждаясь окружающим пейзажем. Тогда в один прекрасный момент и явится, как озарение, нужное воспоминание. Все-таки не хотелось мне прибегать к шприцу.

Легко сказать - любоваться пейзажем! Нечем тут было любоваться. Если на российской территории были поля, наполовину убранные, почти бескрайние, то здесь народ себя не утруждал землепашеством. Не в его традициях это было. Налететь, пострелять, украсть - всегда пожалуйста. А работать? Что они, грузины какие-нибудь или абхазцы? Мало кто помнит, но при генерале Дудаеве, еще до первой войны, просто катастрофические размеры принял железнодорожный грабеж. Любимым способом добычи было растаскивание в стороны рельс с помощью трактора. Поезд останавливался, и на него шакальей стаей накидывались окрестные жители. Не помогала даже вооруженная охрана. Участвовать в ограблении поезда считалось геройским поступком. Чествовали того, кто больше украл.

Ехали мы уже с полчаса, но навстречу не попалась ни одна машина. Едва ли только по причине раннего часа. Просто незачем им было днем ехать в ту сторону. Ближе к вечеру, или ночью - другое дело. Любят местные ночь, самое подходящее время для их бизнеса. Хотя захватить какого-нибудь иностранного лопуха, чтобы получить за него потом как следует, могут и среди бела дня.

Блок-посты милиции и федеральных войск мы проезжали безо всяких затруднений. Видимо, документы, которые предъявляли наши охранники, обладали большой силой. В машины только заглядывали, пересчитывая пассажиров, но обыскивать не решались.

Через несколько километров после третьего или четвертого очередного поста мы остановились обсудить ситуацию. Похоже, мне предстояло раскрыть свои карты. Но в том-то и беда, что никаких карт у меня еще не было!

Разминая ноги, все выбрались из машин, сошлись в кружое.

– Ну, командир, - в голосе Бориса все-таки звучала ирония. (Не убедил их наш спектакль?) - Куда дальше ехать?

– А вперед, - сказал я, как можно беззаботнее. - Вы ехайте, ехайте, скажу, когда сворачивать.

– Нет, так дело не пойдет!
– завелся Леша.
– Езжай туда, не знаю куда.

– Но что привезти мы знаем?
– вмешался Стас из солидарности со мной.

– Это вы знаете, - уточнил Борис.
– Нам ничего не известно.

– Значит, не вашего ума дело. Приказ был - нас сопровождать. Точка. Вот и сопровождайте.

– Куда сопровождать?!

Надо было гасить зарождавшийся бунт.

– Так, поговорили? Все, базар закрыт. По машинам и вперед. Через пять километров остановка, там и скажу куда дальше ехать. Вопросы?

Вопросов не имелось. Если за это время я не найду ответ, придется доставать шприц. Как бы плохо мне потом не было.

Все изменилось очень скоро, контрольный срок еще не успел закончиться. Нас остановил следующий пост.

– Да что за черт!
– выругался я.
– Они тут на каждом километре?

И сразу же заметил, как напряглась спина Саши.

– В чем дело?

– Это не федералы, - медленно сказал он, притормаживая.

– Значит, милиция.

– Ты не понимаешь...

– Да в чем дело-то?

– Если это не люди Халида... Мы к нему письмо везем от Мусы. Какие-нибудь другие чурки нас могут просто шлепнуть. Или в заложники взять. Войска все дороги контролировать не могут. Вот и появляются всякие отморозки...

Пост не был стационарным. Никаких строений. Два «жигуленка» перекрывали дорогу, а перед ним стояли трое с автоматами.

– Дай-ка сюда пушку, - приказал я. - Давай, давай. Попробую подстраховать ребят.

Мы остановились довольно далеко от поста и первой машины. Слева вдоль дороги тянулась предназначенная для защиты полей от ветра лесополоса, очень жиденькая. Но мне должно было этого хватить. Выбравшись через правую дверцу, я осторожно выглянул из-за «УАЗа». На посту шла разборка. Борис, размахивая руками, что-то втолковывал боевикам. Те слушали с равнодушными лицами, поводя стволами автоматов. Один, который держал нашу «подорожную», еще раз ее просмотрел, потом плюнул на бумаги и бросил их под ноги. Та-ак, действительно вляпались. Надо действовать. Дождавшись, когда внимание боевиков отвлекли наши спутники, выбиравшиеся с поднятыми руками из машины, я в два прыжка пересек довольно узкую здесь дорогу и упал в траву. На посту моего маневра не заметили и не всполошились. Я пополз вперед, царапаясь о шипастые ветки дикой акации. Местами, где кустарник рос погуще, можно было перебегать на четвереньках. Быстро добравшись до места, с которого я уже хорошо видел и слышал все, что происходило на посту, залег, еще раз проверил пистолет и приготовился к броску.

– Что нам твой Халид!
– почти кричал тот, что плевал на бумаги.
– Здесь мы хозяева! Вы, собаки неверные! Зачем к нам приехали? Шпионить? Я таким как вы головы резал в Грозном! И всегда буду резать!

Борис что-то тихо ему отвечал. Леша стоял с побледневшим лицом, а Стас осторожно озирался, раздумывая, что можно сделать в этой ситуации. Не очень много, надо сказать. Потому что кроме этих троих боевиков в каждом «жигуленке» сидело еще по одному и тоже с автоматами. До них Стасу было не дотянуться. А я на что? Но следовало еще подождать, вдруг дело миром закончится?