Выключая телевизор, я поймал на себе внимательный и какой-то торжествующий взгляд Аслана. И понял, откуда напавшие на Настасью Филипповну знали о записке с номером телефона фирмы. Охота за мной, по всей видимости, шла серьезная.

Выходит, этот Аслан оказался в палате не случайно - врачи почти не осматривали его. Наблюдатель, часовой. Но не защитник. Защитником себе служил я сам. Ну что же, защищаться я умел. А для начала было необходимо уйти из-под слежки и добраться до столицы, чтобы разобраться, что на самом деле произошло с фирмой. Дальше - по обстановке, нечего загадывать наперед. Тем более - переживать и расстраиваться. Мне требовался весь запас оптимизма. Тайна, которую я невольно узнал, и взрыв Центра были связанными напрямую.

Глава 4

Оказалось, что я не зря закурил, хотя клиент табачного дыма не переносил. Нужен был повод, мотивация, чтобы выходить из палаты чаще, чем требовалось для посещения туалета и на больший срок. Продумывая дальнейший ход событий, я и раньше не исключал вариант побега из больницы. Теперь этот план пригодился.

Но нужна была помощь. Собственно, Аслана я только подозревал, точно знать я ничего не мог. Степан Фомич подходил для роли надзирателя меньше, однако, эту возможность исключать тоже не стоило. А вот Петр был совершенно вне подозрений. Хотя бы потому, что попал сюда раньше нас всех. Не могли жете, кто подложил бомбу в самолет, знать, что даже поврежденный, пилотам удастся его посадить? А главное, что я так треснусь при аварийной посадке головой и попаду в больницу?

Значит, в какой-то мере Петру можно было довериться. Главное - знать эту меру и сочинить подходящую историю, чтобы он поверил. Откладывать побег не стоило. Вот только как с одеждой? В халате и тапочках много не набегаешь.

– Петр, - сказал я.
– Курить есть?

– Ага, - отозвался он.
– «Приму» будешь?

– Ну, тогда пойдем, покурим.

Мы поднялись, вышли в коридор и зашлепали растоптанными тапочками в сторону туалета, где помещалась курилка. Несколько секунд спустя я мельком оглянулся через плечо и заметил, как из палаты вынырнул Аслан. Но в курилку не пошел, а свернул в небольшой закуток, где висел городской телефон-автомат. Наверное, на тот случай, если куда-нибудь звонить соберусь. Ну, карауль, карауль...

Время тянуть я не стал, а тут же выложил Петру живописную историю, что являюсь столичным майором ФСБ на секретном задании. Прослеживал маршруты кавказской наркомафии. Они меня заподозрили, почти раскрыли, поэтому и подложили бомбу в самолет. Им же, гадам, стольких жизней не жалко было!

На фоне многочисленных сообщений о непрекращающемся росте терроризма и бандитизма всех видов, легенда моя прозвучала вполне убедительно. После чеченских войн люди готовы были поверить во что угодно. Петр, например, слушал, что называется, разинув рот.

Дальше пошла уже полуправда об Аслане и необходимости скрыться от опеки, чтобы сообщить своим, что я жив и где нахожусь.

– А что же тебе местные безопасники охрану не дадут? Или вообще в свою какую-нибудь закрытую больничку не положат?
– логично предположил Петр.

Но у меня был готов ответ и на это.

– Как ты не понимаешь, я на секретном задании, «под крышей», про меня тут никто не знает. А знали бы - давно грохнули. Они же все здесь мафией куплены!

Примеров такому в литературе и кино последних лет было хоть отбавляй, там каждый второй представитель закона на откупе у мафиози. И только приехавший из Москвы отважный следователь, скрываясь под личиной своего среди бандитов, мог в одиночку всех разоблачить и победить. Вот таким героем я представился изумленному Петру.

Мужики - они как дети, в любую сказку верят. (Чем, кстати, всегда пользуются женщины.) Петр согласился помочь немедленно и без колебаний. Предложил связать Аслана и покараулить его, пока я буду «своим» сообщать. Но я отверг это предложение, как несвоевременное.

– Надо действовать без шума, хитростью. Пусть думают, что все под их контролем.

С одеждой получилось удачно. У хитрого Петра была припрятана «гражданка» - брюки, тенниска и кроссовки - на случай самовольного выхода за территорию больницы.
– «Ну, за «пузырем» сбегать или еще там чего...»

Мы вернулись в палату. Следом появился Аслан, который старательно прикладывал к уху телефонную трубку, когда мы проходили мимо него по коридору.

Спустя минут десять Петр, что называется, «загорелся»:

– А что, мужики, может накатим по-тихому?
– предложил он.

Фомич, как всегда, отказался, но безропотно расстался с очередной бутылкой коньяка, доставленного в последний визит «полюбовницей». Аслан промолчал, притворившись, что спит. «Правильно, - усмехнулся я про себя, - нечего на службе распивать! « Сам же для вида немного поломался, но, в конце концов, дал себя уговорить. Мы достали апельсины Настасьи Филипповны и сели спиной к двери, чтобы случайно вошедшей медсестре (и Аслану!) не было видно, чем занимаемся. Повели неспешный разговор вполголоса, но так, что все в палате могли разобрать, о разных серьезных делах. О бабах, например. Периодически наливали, стараясь булькать убедительнее. При этом я, выпив вначале грамм 50, в дальнейшем опрокидывал пустой стакан, а все содержимое бутылки досталось Петру.

Так продолжалось почти час. Пару раз за это время выходили покурить. Потом Петр громким шепотом сообщил:

– Пойду я, наверное, к одной тетке схожу. Разгорелось что-то. Она тут рядом живет. К утру вернусь.

– Так в халате и пойдешь?
– деланно удивился я.

– Да ты че, у меня шмотки для самохода есть!
– похвастался он.
– Может, и ты со мной? Ленка подругу позовет.

– Нет, я лучше сейчас еще разик перекурю и спать завалюсь. Развезло с отвычки. И голова что-то опять шумит.