Он стоял боком ко мне, у входа в магазин сигар. Рядом с ним был какой-то мужчина. По сравнению с великаном-эльфом он казался доходягой, которого того и гляди сдует ветром. Хилый, изможденный, он почесывал щетинистый подбородок. Эльф, стрелявший в меня, повернулся спиной, несчастный направился было за ним, но оступился и рухнул на колени.

Вот так эльфы действовали на простых смертных: потихоньку высасывали из них жизнь, так что от человека оставались лишь прах и кости.

Эльф даже не обернулся к смертному, а зашагал по Орлеан-стрит к Ройал. Я поспешила за ними, как только бедолаге смертному удалось встать на ноги. Он, похоже, плохо понимал, что происходит, оборачивался в поисках эльфа, наконец заметил его и бросился за ним, точно потерявшийся щенок, голодный и блохастый.

Ну как так можно.

Меня охватила ярость. Я стиснула кулаки. Кровь у меня кипела от злости. Не замечая ничего, кроме этого гада, я бросилась вдогонку, но не успела сделать и пары шагов, как что-то – вернее, кто-то, – выскочил из проулка и схватил меня.

Чья-то рука обхватила меня пониже груди, крепко прижав мои руки к бокам. Не успела я глазом моргнуть, как меня подхватили и затащили в узкий проход между домами. Ладонь зажала мне рот. Я инстинктивно подняла колени, пытаясь вырваться.

– Не дури, – грудным голосом негромко сказал незнакомец мне на ухо. – Я сейчас тебя отпущу, а ты не будешь вертеться и пытаться меня ударить. Поняла?

И как мне ему отвечать? Он же мне рот зажал!

– Ну же, Мерида [7] . Кивни, если слышала меня.

Что еще за Мерида? Впрочем, какая разница. Главное, чтобы он наконец меня отпустил. И я не буду пытаться его ударить. Я его в порошок сотру.

Я кивнула.

– Умница. Мне совсем не хочется делать тебе больно, – проговорил незнакомец.

Ох, сейчас кому-то будет больно, вот только явно не мне.

Спустя мгновение, когда незнакомец меня отпустил, я резко повернулась и уставилась в его потрясающие изумрудные глаза.

Это был он. Зеленоглазый. Рен. Так его звали. Теперь я вспомнила. Я рванулась было к нему, но он меня опередил. Стремительно, точно атакующая змея, схватил меня за запястья. Но не стал прижимать мои руки к бокам. Просто отвел мои кулаки от своего лица.

Ухмылка расплылась на его пухлых губах.

– Не могу сказать, что удивлен тем, что ты решила меня ударить.

– Значит, это тебя тоже не удивит. – Я отклонилась назад, перенесла вес на левую ногу, но Рен снова опередил меня с ошеломляющей быстротой.

Он шагнул на линию того, что могло бы стать замечательным ударом, и прижал меня к стене. Отступать было некуда: не было места. За спиной у меня было здание, а спереди ко мне всем телом прижимался Рен.

Сволочь.

Словно прочитав мои мысли, Рен заулыбался еще шире, и на его щеках заиграли ямочки.

– Вот теперь мы можем поговорить так, чтобы ты не пустила мне кровь.

Я раздраженно вздохнула.

– Не поручусь, что этого не случится.

Он рассмеялся, и вибрация его смеха прокатилась по мне. Не помню, чтобы мужчина стоял так близко ко мне, с тех самых пор… как не стало Шона.

– Уж извини, что я тебя сюда затащил, как какой-нибудь бандит, но в противном случае ты бы совершила очередную серьезную ошибку.

Что-то я не поняла: это он так извиняется?

– Какую еще очередную ошибку?

– Как вчера ночью, когда тебя подстрелили. – Рен опустил голову, и желтый отблеск от фонаря, висевшего на стене над нами, скользнул по его широким скулам. – Я же знаю, что ты собиралась сделать.

– Я вчера не ошибалась. Я делала свою работу, – отрезала я. – И что-то я сомневаюсь, что твоя работа – хватать девушек на улице.

– Это было бы куда интереснее. А ошиблась ты, когда вчера решила, что справишься с тем эльфом. И сейчас ты снова собиралась наступить на те же грабли, дурочка.

– Дурочка? – фыркнула я. – Ты набросился на меня, как серийный убийца!

– И я за это уже извинился, хотя ты должна бы мне спасибо сказать. Я тебе, между прочим, жизнь спас, конфетка.

Я не нашлась, что на это ответить, и некоторое время таращилась на него.

– Ты чокнутый.

– Пусть так, но сегодня я твой ангел-хранитель.

– Ну, надо же, какой скромный. Давай, я тебе в благодарность печенек напеку.

Его ухмылка переросла в широкую улыбку, от которой наверняка замерло бы не одно сердце.