– Мы - Малфои, а они осквернители крови, которые связались ещё и с оборотнем. Вопросы есть?
– коротко ответил парень, уставившись в одну точку вдали, но при этом внимательно слушая Поттера.

– Это не мешало вам общаться как лучшим друзьям, - заметил Гарри, не сводя с собеседника взгляда.

– Мать слишком сильно любила свою старшую сестру. Они всю жизнь были близки, и даже стереотипы голубых кровей не смогли разрушить и уничтожить их сестринской любви и дружеских отношений. Это всегда было их тайной, - рассказал Драко, в какой-то миг окунувшись в воспоминания прошлого и уставившись в одну точку. Ещё какое-то время он простоял неподвижно под внимательным взглядом гриффиндорца, но вскоре опомнился и опустил взгляд.

– Ты рассказал о своей матери, но не о вашей дружбе с Нимфадорой, - напомнил ему мальчик-который-выжил, кинув взгляд на пачку сигарет, лежавшую в паре десятков сантиметров от него.

– С самого детства мать, когда посещала Андромеду, брала меня с собой. Они уходили пить чай на кухню, а мы с Тонкс оставались в детской или гостиной. Я с малых лет знал её, и мы хорошо общались, но она знала об отношении моего отца к ней и к её матери, и мы никогда не обсуждали моего отношения к их семье. Мы просто общались, говорили о чём-то своём. Нам было легко в общении. Оно было непринуждённым. Порой, проводя с ней время, я забывал, кто я есть на самом деле. Мне просто было весело. Не нужно было соблюдать строгий этикет, высокомерно смотреть на всех вокруг и цинично рассуждать о расслоении магического общества. Мы просто были братом и сестрой, которые за спиной у всех росли вместе, постепенно строя каждый как мог свою жизнь, - рассказал слизеринец, после чего кинул вниз с башни окурок от сигареты и глубоко вздохнул. Поттер не знал, почему слизеринец всё же рассказывал ему это всё, но он рассказывал, делился историями своей жизни, и мальчику-который-выжил на самом деле было интересно слушать такие подробности жизни Драко Малфоя и его родных.

– Малфой, которого я знал все эти годы, презирал всех нечистокровных, особенно отступников от идеологии чистокровия, но представить, чтобы вы с Нимфадорой не просто поддерживали отношения, но и были друзьями… - пытаясь переварить эту новость, бегая глазами по полу, задумчиво произнёс Гарри.

– Что ты знаешь о нас, Поттер? О слизеринцах? Кто мы для вас? – сказал вдруг молодой аристократ, на что парень, нахмурившись, со вниманием посмотрел на него.
– Ещё до распределения на первом курсе ты невзлюбил наш факультет. Амбициозные лицемеры с жаждой величия и манией идеи чистоты крови. Такими ты видел нас, и такими нас видят остальные. Именно со Слизерина в большинстве своём выпускаются Пожиратели Смерти, только Слизерин выпускал всех великих тёмных колдунов, и всё это заведомо сформировало ваше мнение о нас. Хоть когда-нибудь вы смотрели на нас под другим углом? Дети, маленькие и напуганные, только что покинувшие родителей. Окружающие смотрели на нас с презрением или опаской, и это лишь сплачивало нас. Мы стали теми, кем нас видели, мы делали то, чего от нас ожидали, и это сделало нас такими, кем мы теперь являемся, - посмотрев на мальчика-который-выжил, сказал Малфой.
– Мы не герои, но и далеко не те злодеи, которыми вы нас выставляете. Мы просто привыкли жить так и быть такими, какими нас хотят видеть, Поттер. Ведь именно такими нас видите все вы?

– Снейп был героем. Мнение о вашем факультете ещё с прошлого года изменилось, и в глазах многих людей вы уже совсем не такие, - ответил на это парень, вспомнив воспоминание о зельеваре, выпрашивающем у Малфоя результаты его слежки за ним с Гермионой. Драко на это только хмыкнул, достав из пачки очередную сигарету.
– И долго ты следил за нами? – вдруг спросил гриффиндорец.

– Какое-то время, - коротко ответил Драко, затянувшись сигаретным дымом.

– В чём ты помог нам, за что Волан де Морт жаждал тебя проучить? – вновь спросил Гарри.

– Дважды запутывал ваши следы, - нехотя ответил парень, облокотившись спиной о стену. Переведя взгляд, Малфой посмотрел на собеседника и увидел в его глазах некую растерянность. Взгляд бывшего школьного врага был уже другим: не таким холодным, к которому так привык слизеринец.
– Брось, Поттер! – покачав головой, с усмешкой сказал Драко.
– Я уже сказал тебе и повторюсь, я близко не бескорыстный герой. Я делал это не для тебя…

– …а для неё, - догадавшись, закончил за слизеринца его речь Гарри, перебив того.
– И как давно ты был влюблён в Гермиону?

– Она была симпатична мне с четвёртого курса, - отведя взгляд и вновь с неким безразличием посмотрев вдаль, признался слизеринец.

– Почему было не попытаться дать ей это понять?

– Она грязнокровка, - тут же холодно ответил парень.

– Однако сейчас это перестало иметь для тебя значение, - заметил гриффиндорец.

– За последние несколько лет многое изменилось. Слишком многое, - задумчиво посмотрев вдаль, ответил на это слизеринец.

– Не многое. Всё, - поправил его Поттер. Комментарием к его словам послужила усмешка Малфоя.
– Вы могли бы попробовать начать всё с начала. Она любит тебя, - на выдохе сказал парень.

– Если бы всё было так просто, как кажется, мы бы уже давно были с ней вместе, вот только это жизнь, и никогда не бывает всё так легко, как хотелось бы, - ответил на это Драко, задумчиво прищурив глаза.

– И что ты собираешься делать?

– Жить и действовать по обстоятельствам, - спокойно ответил Малфой.
– А там будь что будет. Я выжил, заклинание, пусть не без помощи сестры и Нотта, снято, и что будет теперь и в моей жизни, и в жизнях и судьбах других, огромный вопрос, ответ на который знает разве что Мерлин.

С пару минут парни молчали, смотря вдаль. Они оба знали для себя, что никогда не стоит искать лёгких путей, что жизнь умеет беспощадно бить, кидая в самую пропасть и ставя перед выбором: остаться лежать безвольной куклой или подняться, найдя в себе последние силы. Таковой была их жизнь, такая разная, но одинаково нелёгкая. Таковой была их судьба.

– Жаль, что Полумны нет. Мы часто болтали здесь с ней, - вдруг произнёс слизеринец, после чего Поттер посмотрел на того, в очередной раз наблюдая картину, как уже третья по счёту сигарета падала вниз с Астрономической башни.