– Не надейся, что сумеешь меня обхитрить. Ты ещё слишком слаб и не опытен, чтобы быть для меня достойным соперником.

– Не сомневаюсь, - не оборачиваясь, гордо приподняв подбородок, ответил на это слизеринец, после чего, услышав взмах волшебной палочки, вмиг взмыл в виде чёрного дыма под потолок, быстро сделав круг по комнате. Поняв задумку парня, Мартин вновь трансгрессировал, оказавшись в центре комнаты. Резво изменив траекторию полёта, Малфой, увернувшись от пущенной в него стариком Авады, всё же подлетел к тому, почти сбив колдуна с ног, но всего за долю секунды тот исчез, отчего парень едва не влетел в арку, вовремя обратившись в себя и уцепившись руками за стенки, за счёт чего и сумел удержаться, остановившись всего в паре сантиметров от прохода. Глубоко дыша, Драко обернулся. Мартин вновь стоял на ступеньках подле входа.

– Знаешь, что самое забавное? Я могу с лёгкостью тебя убить. Для меня это проще простого, ведь ты по наивности своей отдал мне небольшую часть своей крови. Знал бы ты, какую серьёзную допустил этим ошибку, - в очередной раз искривив губы в усмешке, сказал старик, после чего вновь посмотрел своему ученику в глаза. Схватившись за голову от неожиданно атаковавших её сильнейших головных болей, Драко, сжав зубы, упал на колени. Зажмурив глаза, слизеринец всеми силами пытался сдержаться, чтобы не закричать. Боль была в разы сильнее, чем при Круциатусе. Подобную боль ему ещё не приходилось испытывать. В голове начались шумы, отдававшиеся резким постукиванием в висках от внезапно поднявшегося давления, череп словно разрывало от ноющей боли, глаза застелила чёрная пелена.
– И знаешь, что интересней всего? Я могу всё это делать с тобой даже без использования волшебной палочки. Кстати о них, - взмахнув волшебной палочкой и выбив из рук парня его магический атрибут, Мартин достал из кармана настоящую палочку слизеринца, изъятую у него Пожирателями в поместье Лестрейнджей, после чего кинул её на землю. Подкатившись, палочка Малфоя упала всего в паре метров от своего хозяина. Ослабив боль и позволив Драко взглянуть на неё, мужчина вновь усилил болевые ощущения, отчего парень в очередной раз стиснул зубы, сжав руками виски, пытаясь хоть как-то облегчить эту резкую и невыносимую боль, но сделать это ему едва ли удавалось.
– Однако, мы же всё-таки волшебники. Традиции превыше всего. Авада…

– Авада Кедавра! – вдруг послышался где-то вдали до боли знакомый женский голос. Вдруг в паре метров от Драко раздался грохот, и уже спустя мгновенье боль полностью прошла. Подняв голову, Малфой встретился взглядом с стоявшей в проходе Гермионой Грейнджер. Девушку трясло. Она так и стояла, замерев с волшебной палочкой в руках. Встретившись с парнем глазами, Гермиона только пару раз моргнула, не будучи в силах что-либо сказать из-за шока от содеянного. Вдруг вдали послышались быстрые шаги. Кто-то бежал к ним.

– Грейнджер, дай мне свою палочку! – быстро произнёс слизеринец.

– Нет, - лишь вымолвила та, посмотрев через плечо вдаль зала. Быстро подползя и дотянувшись до своей волшебной палочки, слизеринец негромко произнёс: «Экспелиармус!», после чего поймал вылетевшую из рук девушки палочку и вновь откинул в сторону свою. Ошарашенно повернувшись к нему, Гермиона застыла на месте. Спустя всего долю секунды к ним подбежали последователи молодого аристократа и несколько гриффиндорцев в лице Дина Томаса и Гарри Поттера. Прибывшие замерли на месте, смотря то на убитого Мартина Бернара, то на Драко Малфоя, стоявшего на коленях на земле с волшебной палочкой в руках. Вновь посмотрев на слизеринца, девушка неожиданно для себя заметила направление его взгляда. Парень смотрел на живот гриффиндорки, но уже спустя пару секунд вновь заглянул ей в глаза. Гермиона знала, что он не даст произошедшему выйти за пределы этой комнаты. Никто и никогда не узнает, что это она убила Мартина Бернара, что убийцей теперь стала она сама…

Глава 31

POV Гермиона Грейнджер.

Вам когда-нибудь приходилось убивать ради спасения родных? Рискну сказать, что процентов девяносто людей, если не больше, ответят: «Нет». И это ваше счастье. Ваши руки чисты, не запачканы в крови, быть может и последней мрази, но человека, живого человека. Первая заповедь из семи посланий Господа людям гласит: «Не убей!», и мы, рабы Божьи, боимся убивать, боимся причинять боль, хотя порой в порыве эмоций нам бы даже порой хотелось этого. Но так ли в серьёз мы способны на подобный шаг?! Закидайте меня камнями, если мои, пусть и банальные рассуждения, являются неверными, но лишь единицы знают, что такое убийство, каково это - лишить жизни человека, смотреть, как его бренное тело покидает душа, как он в последний раз смотрит уже почти что опустевшими глазами на этот мир; осознавать свой грех и свою Богомерзкую ошибку и раскаиваться в этом. Но что делать, если убийство – единственный выход, единственная возможность защитить?! Мы легко осуждаем других, обходим стороной неугодных обществу людей, задрав нос и выражая свои настоящие мысли лишь за спиной, при том, что на самом деле боимся высказаться в глаза. Порой мы не способны понять другого человека, готовы забрасывать его камнями за его пусть и серьёзные, но проступки. Однако что, если на месте этого на первый взгляд преступника окажетесь вы сами?! Никто не знает наверняка, как будет складываться его жизнь и что ждёт вас уже завтра, никто не знает, что выкинет колесо Фортуны и какую жизнь уготовила нам лиходейка-госпожа Судьба, плетущая золотые столь твёрдые, но в тоже время довольно хрупкие нити наших судеб. Что, если на месте жертвы обстоятельств, в которую каждый готов бросить камень, окажетесь вы, и вас не захотят услышать, не захотят понять, вас станут судить лишь поверхностно, ведь только единицы способны заглянуть внутрь ситуации и вас самих. Каждый наш шаг, наш выбор, встреча не случайны. Каждый миг и любое, даже малейшее событие способны дать нам возможность познать себя, но будьте готовы увидеть не только светлые стороны своего «я». Это как камень: когда он лежит, заросший мхом и окружённый на яркой лесной поляне цветами, он красив, он дополняет пейзаж, но что, если приподнять его и рассмотреть всю ту гниль, что скрывается под ним? Всех тех мерзких червяков, которые, найдя под ним убежище, копошатся в земле, прилипшей к этому камню?! Все мы способны как на хорошие поступки, так и на плохие, всё зависит лишь от нашего выбора, от того волка, как говорили в своё время мудрейшие, которого вы подкармливаете. Однако не стоит забывать, что любой из нас может стать жертвой обстоятельств. Что делать, если выбора нет, если ты идёшь против себя, но сие во благо?! Ответь себе хоть раз на вопросы, честно, не привирая. Поверь, никто не узнает твоих мыслей, это будет лишь твой секрет: Кто ты больше, честный человек или лицемер? Способен ли ты на убийство ввиду обстоятельств? И способен ли ты убить, переступив через собственные принципы, идя по головам и спасая только свою шкуру? Либо ты пожертвуешь собственной жизнью ради спасения других? Открою маленький секрет: ты никогда этого не узнаешь наверняка, пока с тобой не случится подобное. Но мы люди и способны рассуждать, мыслить, философствовать, было бы желание. Поразмысли и познай себя…

***

POV Гермиона Грейнджер.

Долгие дни я размышляла, почему именно «Авада Кедавра». Почему не другое заклинание? Из сотен, тысяч известных мне заклинаний я выбрала именно его - заклинание смерти, непростительное заклинание. Я помнила, как в порыве эмоций выкрикнула его. Как бежала на помощь к Драко, как боялась, что всего мгновение и его убьют. Я просто не могла этого допустить. Раз за разом, как в замедленном кадре, перед моими глазами проносились картины совершённого мной убийства: минуя золотые ворота и кровавую битву подле него, я забегаю в лифт и поднимаюсь на девятый уровень, сделав ставку на комнату смерти, наиболее простую и удобную для битв из трёх комнат Отдела тайн. Я бегу туда. Слышу эхом отдающийся от стен довольно приятный для слуха мужской голос. Медленными шагами иду на этот голос, прислушиваюсь. Подойдя ближе, вижу стоявшего ко мне спиной на ступеньках мужчину. Слышу его слова про убийство Драко, увидеть которого мне с расстояния так и не удалось. Приближаюсь ещё на немного, но оставляю между собой и неизвестным мне человеком расстояние порядка десятка метров. Наставляю на него свою волшебную палочку, приготовившись сражаться или обороняться. Слышу произносимое им, столь пугающее: «Авада». Помню, как на долю секунды страх сковал моё тело, но всего за мгновенье он перерос уже в ярость. И помню, как, быстро взмахнув волшебной палочкой, я выкрикнула: «Авада Кедавра». Два слова, двенадцать букв, всего секунда, и мой враг, так и не успевший осознать свою гибель, замертво падает на ступеньки. Помню ошарашенный взгляд Малфоя. Помню, как тряслись мои руки, да и всю меня колотило, словно озноб при тяжёлой форме простуды. Единственное, что я ощущала в ту секунду, был ужас. Не страх, а именно ужас. Я сразу осознала, что сотворила. Да, я убила Пожирателя Смерти, ту сволочь, из-за которой разразилась война, но человека.

Всё, что происходило уже после убийства Бернара, я помнила только обрывистыми кадрами. Я долго не могла отойти от шока, пока не случилось то, что заставило меня прийти в себя: уже вечером, спустя пару часов после завершения битвы, авроры явились в школу за Драко. Все мы сидели в гостиной. Каждый из нас пытался оправиться. Некоторые оплакивали погибших друзей или любимых. В списке павших в бою оказался и Симус Финиганн. Когда до нас дошла новость о его гибели, Парвати Патил разрыдалась в голос. Падме с трудом удалось увести сестру в комнату, но сделать это удалось далеко не сразу. Убитая горем девушка не хотела покидать гостиную. Истеря, она сидела на коленях на полу перед тем местом на диване, где практически всегда привычно сидел Симус. Война закончилась победой для нас: Антонин Долохов был схвачен, его многочисленное войско было разбито - однако никто из нас не испытывал радости. Было убито немалое количество невинных людей, множество бойцов и даже студентов Хогвартса. Никто из присутствующих не говорил. Около получаса все мы сидели в молчании. Драко уже привычно сидел напротив, вот только на этот раз он был в маггловской одежде и не спешил переодеваться. Он много курил, уставившись в одну точку. Я так и не решилась заговорить с ним, хотя и жаждала этого. Выбравшись из Отдела тайн, мы почти сразу отправились назад в Хогвартс. Блейз Забини намерено выкрикнул в зале, что Мартин Бернар мёртв. Пожирателей Смерти эта новость привела в шок, а вот авроры и министерские, не подозревавшие на тот момент, какой огромной потерей это было для их врагов, воспользовались секундным преимуществом, что позволило им одолеть немалое количество своих соперников. Под руководством Кормака Гарри отправил меня назад в Хогвартс. Сами же парни остались на поле битвы, решив сражаться до конца. Вернулись они лишь спустя три часа. Уставшие, растрёпанные, некоторые были ранены, но они всё же вернулись, все наши однокурсники. Однако, как выяснилось позже, все, кроме одного. Никто не хотел говорить, хотя многим из тех, кто остался в замке, не терпелось узнать подробности из первых рук. Устроившись в гостиной на уже привычных местах, все бойцы просто сидели, в большинстве своём уставившись перед собой и пытаясь прийти в себя. Кассандра первой прибежала к нам, прибежала в буквальном смысле. Растрёпанная, что было так нетипично для неё, Лестрейндж, забежав в гостиную, только облегчённо выдохнула, после чего устроилась на диване рядом с Теодором, пившим в тот момент воду из стакана. Гарри сам сообщил Парвати о гибели Симуса. Никогда не забуду боль в её глазах. Наверно, такая же боль настигла бы и меня, если бы погиб Малфой. Лишь полчаса спустя Падме удалось увести разрыдавшуюся на полу сестру. Её плач угнетал. Какая тут могла быть радость от победы?! Все мы скорбели вместе с ней. Однако больше всего в этой комнате меня волновал лишь один человек, сидевший напротив меня. Ни разу за весь вечер Малфой не взглянул на меня, не посмотрел даже краем глаза. Всё его внимание занимал только огонь в камине. Он словно сжигавший боль слизеринца. Я знала, как сильно его задело предательство Мартина, его учителя, его наставника. Весь этот год он был важным для Драко человеком, но в итоге Бернар оказался предателем, едва не убившим его. С виду Малфой был привычно холоден и безразличен ко всему, вот только его глаза выдавали истинные эмоции. Потерянный, раздавленный. Он никак не мог прийти в нормальное состояние. Ему и не дали такой возможности. Спустя всего полтора часа в школу для ареста Джима Бернара прибыл наряд авроров, вот только прибыли они не только за отпрыском Пожирателя Смерти. Горделиво войдя в сопровождении Минервы Макгонагалл в нашу гостиную, один из авроров громко произнёс:

– Мистер Драко Малфой, за применение непростительного заклинания, а конкретно Авады Кедавры, а также за убийство человека, мы вынуждены арестовать вас и передать ваше дело в Визенгамот.

Помню, как Малфой продолжил также неподвижно сидеть, докуривая сигарету, словно бы и не слышал этих слов. Как к нему приблизился объявивший об аресте аврор, мужчина лет сорока с рыжими волосами и отросшей щетиной. Помню, как Малфой отмахнулся от него, поднявшись и хрипло произнеся:

– Сам пойду.