Глава 12

В очередной раз зайдя в Выручай-комнату уже поздно ночью и сняв с себя мантию-невидимку, девушка покосилась на парня, сидевшего в одних брюках на окне и читавшего какую-то книгу.

– Ты и читаешь?! – удивилась гриффиндорка, поморщив лоб.

– По-моему ты спутала меня с неким рыжим недоучкой, - перелистнув страницу, ответил ей Малфой, даже не посмотрев в сторону девушки. В ответ на это Гермиона лишь хмыкнула, усевшись на кровать, но любопытство было сильнее. Слегка пригнув голову и прищурив глаза, она попыталась разглядеть название книги.

– Я упрощу тебе задачу. Это «Фауст». Гёте, - ответил тот, быстро кинув взгляд на девушку.

– Ты увлекаешься маггловской литературой? – приподняв бровь, с усмешкой спросила та, не веря своим ушам.

– Это классика, Грейнджер! Я как отпрыск аристократического рода должен её назубок знать, - огрызнулся Драко, закатив глаза, но вновь вернувшись к прочтению главы.

– И зачем она тебе вдруг понадобилась? – продолжила допрашивать парня удивлённая гриффиндорка.

– Матери пообещал прочесть это произведение к зимним каникулам. Она любит классику и жаждет обсуждений, а я последний раз «Фауста» читал на четвёртом курсе и многие эпизоды помню размыто, так что дал обещание перечитать книгу, - рассказал Малфой, после чего зевнул, прикрыв рот рукой.

– Это всё прекрасно, но я тоже хочу сегодня выспаться, - сделав акцент на последних словах, проворчала девушка.

– Дай ещё три страницы дочитать, - спокойно ответил тот, на что гриффиндорка лишь тяжело вздохнула, недовольно посмотрев на парня.
– Просто полежи пару минут, - добавил Малфой, бегая взглядом по строчкам, пытаясь вникнуть в смысл прочитанного.

– Тогда дай мне тоже какую-нибудь книгу! – попросила гриффиндорка, скрестив руки на груди.

– Тогда мы будем выглядеть как престарелая семейная пара: почитали, потрахались и спать, - с усмешкой ответил парень, на что Гермиона смерила слизеринца разозлённым взглядом.
– И сделай одолжение, не раздевайся, - добавил он. Покачав головой, удивившись такой наглости парня, девушка встала и стала быстро раздеваться, намереваясь лечь спать.
– Кто бы сомневался, что ты сейчас так и сделаешь, - посмотрев на неё, но вновь вернувшись к прочтению книги, пробормотал Драко. Оставшись лишь в одном нижнем белье, гриффиндорка положила свои вещи в кресло, после чего залезла под одеяло и распустила волосы. Поудобней улегшись на подушку, девушка посмотрела в окно.

Уже полтора месяца прошло с того дня, как девушка попыталась совершить самоубийство. Вспомнилось, как в этот же вечер Малфой не стал в очередной раз насиловать девушку, отправив её назад в свою комнату. Но уже на следующий день парень решил не отказывать себе в удовольствии. Он вновь насиловал Гермиону, но уже даже не пытаясь причинить ей боли. В ту ночь она ощущала возбуждение: Малфой умело играл с её телом, доводя её против воли самой же гриффиндорки, но она так и не смогла достичь пика удовольствия, лёжа под парнем. Ей было слишком ненавистно присутствие её насильника рядом. Она ощущала лишь дикую ненависть к нему, но девушка ничего не могла поделать с происходящим. Утром гриффиндорке предстояло вновь проснулась в объятиях парня.

– Учись наслаждаться жизнью, - послышался девушке шёпот Драко на ухо.

– Отпусти меня, - вновь бессильно проговорила гриффиндорка, хотя и понимала, что он пропустит её слова мимо ушей.

– Нет, - лишь ответил ей Малфой, после чего поцеловал девушку в плечо…

***

Ни разу с той злополучной ночи Малфой не сделал ей больно, но он и не отпускал гриффиндорку, каждые четыре дня вновь и вновь наставляя на девушку волшебную палочку и произнося непростительное заклинание, лишая её воли. Первые две недели Гермиона просто молча приходила в спальню, позволяя Малфою делать с ней всё, что ему хотелось, но парню хватало и малого. Практически через раз он всё же заставлял девушку стонать под ним от удовольствия против её же воли. Она ненавидела его за то, что он делал с ней, за то, что он лишил её воли, но каждый раз, засыпая рядом со слизеринцем после очередного полученного ей наслаждения, беззвучно плача, гриффиндорка проклинала себя за то, как хорошо ей было рядом с ним, с тем ублюдком, что прежде самым унизительным образом насиловал её на этой же самой кровати. Только на третьей неделе девушка заметила, что стала привыкать к его прикосновениям и поцелуям. Она ничего не могла поделать с происходящим. У неё не было возможности бороться с Империусом. Даже при всём своём желании освободиться гриффиндорка понимала, что просто не была в состоянии этого сделать. Привыкшая бороться до последнего, впервые в жизни Гермионе Грейнджер приходилось просто мириться с обстоятельствами. Сдавшись, лишь спустя месяц после начала её сексуального рабства в очередную ночь девушка, лёжа под слизеринцем, зажмурив глаза, решилась ответить на поцелуй Малфоя. Она помнила, как он замер в тот миг. Открыв глаза, гриффиндорка увидела, как Драко бегал взглядом по её лицу, удивлённо смотря на неё.

– Мне нечего терять, - закусив губу, чтобы не заплакать, сказала Гермиона, смотря прямо в глаза слизеринцу.

– Я не причиню тебе боли, - прошептал Малфой, погладив девушку по щеке, после чего вновь поцеловал. Лишь спустя минуту она неуверенно и поначалу едва ощутимо вновь ответила на поцелуй. Для себя гриффиндорка считала этот поступок предательством. Она целовала своего насильника, слизеринца, Драко Малфоя. Неумело, девушка пыталась двигаться в ритм с ним. Парень помогал ей, направляя гриффиндорку, даже, грубо говоря, обучая её. Кончив одновременно с ним и откинувшись на подушку, девушка, вновь ощутив на своей талии руку парня, обнимающего её, позволила прижать себя, после чего уткнулась ему в плечо.

Гриффиндорка с трудом признавала для себя, что всё, что происходило между ними с тех пор, было уже не насилием над ней, а обычным сексом, происходившим теперь уже по обоюдному согласию, хотя Гермиона всё ещё и находилась под Империусом. Было дико для себя признавать этот факт, но и врать себе она не хотела. Ненависть, столь яро ощутимая ей прежде, сходила на нет. Поцелуи и ласки слизеринца, даже несмотря на то, что именно он и мучил девушку прежде, заглушали ту душевную боль и пустоту, что изводили её всё это время. В его объятиях она нашла утешение, в его ласках и поцелуях наслаждение, а рядом с ним покой.

С тех пор гриффиндорка ощутимо стала оживать. Днём парень не трогал её. Она спокойно общалась со своими друзьями, выполняла домашние задания, пытаясь приспособиться к новому ритму жизни. Однако поздно вечером она возвращалась в Выручай-комнату, где и проходили всё её ночи.

Сам Малфой несмотря ни на что оставался таким же, как и прежде. Казалось, произошедшее никак не отразилось на нём, но это лишь на первый взгляд. Всё чаще парень уходил в себя, даже порой не слыша, как его звали по имени друзья. Он очень много курил. Если прежде он только баловался этой вредной привычкой, то теперь он выкуривал несколько пачек сигарет в день. Гриффиндорка замечала эти изменения в его поведении, но старалась не подавать виду. Внутри неё в глубине души по сей день играло злорадство и жажда, чтобы он получил сполна за содеянное.