— Скажите мне, — произнес я вслух, — откуда пришли боги?

Маролан и Алира посмотрели на меня, потом переглянулись. Маролан откашлялся и сказал:

— Из разных мест. Некоторые были дженойнами, пережившими создание Великого Моря Хаоса. Другие были слугами тех, кто сумел приспособиться, и использовали энергию Хаоса в процессе создания или в последующие за ним тысячелетия.

— А некоторые, — добавила Алира, — просто волшебники, ставшие бессмертными и овладевшие могуществом, которое позволяет им существовать более чем в одном измерении.

— Но тогда чем они отличаются от демонов? — спросил я.

— Вопрос интерпретации, — заявил Маролан. — Демонов можно вызвать и контролировать, а богов — нет.

— Даже другие боги на это не способны?

— Правильно.

— Значит, если бог начинает контролировать другого бога, тот превращается в демона?

— Верно. Если нам станет известно о таком факте, то мы будем называть этого бога демоном.

— Выглядит не слишком последовательно.

— Конечно, — согласилась Алира. — Однако это очень важно. Если бог есть некая сила, обладающая личностью, то вопрос о возможности контроля над ним становится принципиальным, не так ли?

— А как насчет Лордов Суда?

— Что тебя интересует?

— Как они туда попали?

— Война, — ответил Маролан, — или взятки, или благодаря дружбе с другими богами.

— А зачем им это?

— Я не знаю, — пожал плечами Маролан. — А ты, Алира?

Она покачала головой:

— Почему ты спрашиваешь?

— Интересная тема для разговора, — солгал я.

— Ты хочешь стать богом? — спросил Маролан.

— Не особенно, — ответил я. — А ты?

— Нет. Зачем мне такая ответственность?

Я фыркнул:

— А перед кем они несут ответственность?

— Перед собой и другими богами.

— Не похоже, чтобы ваша Богиня Демонов выглядела особенно ответственной.

Алира вздрогнула, а ее рука дернулась к рукояти Искателя Тропы. Я отпрянул.

— Извини, — сказал я. — Не думал, что ты примешь мои слова так близко к сердцу.

Некоторое время она пристально на меня смотрела, потом пожала плечами. Маролан бросил короткий взгляд на Алиру, повернулся ко мне и сказал:

— Однако бремя ответственности лежит и на ее плечах. Да, Богиня Демонов непредсказуема и капризна, но она всегда вознаграждает верность и не вынудит своего слугу совершить действия, которые могут ему повредить.

— А если она совершит ошибку?

Теперь пришел черед Маролана одарить меня пристальным взглядом.

— Да, такая опасность существует.

Я замолчал, чтобы обдумать полученные сведения. Мне все еще было немного не по себе: я не привык говорить о своей богине так, словно она наша общая знакомая, сильные и слабые стороны характера которой мы обсуждаем в неспешной беседе. Но если они сказали правду, то либо у Богини Демонов есть хитрый план, который приведет к благополучному концу, либо что-то — на самом высоком уровне — пошло не так.

Или Маролан и Алира ошибаются.

Появилась леди Телдра и объявила о прибытии принцессы Норатар, герцогини Найнротс, графини Хайуинд, и так далее, и так далее, и наследницы трона от Дома Дракона. Она была не такой высокой, как Маролан, или такой внушительной, как Сетра, однако двигалась Норатар с удивительной грацией.

В прошлом она работала на пару с Коти наемной убийцей. Они считались одной из самой эффективных команд среди джарегов — впрочем, сейчас, глядя на них обеих, поверить в это было почти невозможно. О мастерстве Норатар я знал на личном опыте — однажды она меня убила.

Норатар подошла к подносу с крепкими напитками и налила себе полный бокал. Потом залпом выпила треть и посмотрела на нас:

— Императрица освободила леди Талтош. Леди Талтош отказалась покинуть тюрьму.

Она села и сделала еще несколько глотков. Устроившийся у меня на правом плече Лойош крепко сжал его когтями.

— Отказалась? — наконец проговорил я — мне показалось, мой голос звучал твердо.

— Да, — ответила Норатар. — Она объяснила, что останется в тюрьме до тех пор, пока все ее соратники не будут освобождены.

Я почувствовал напряжение в ее голосе, словно она пыталась заставить себя говорить четко и ясно.

Норатар была драконлордом до кончиков ногтей, как Маролан и Алира, а став наследницей трона, очень изменилась — теперь она контролировала себя еще жестче, чем они. Но сейчас этот контроль меня пугал, точно она едва сдерживала ярость, которая могла бы уничтожить весь Черный Замок.

Все это я фиксировал механически, поскольку изо всех сил пытался укротить собственный гнев — хотя бы до того момента, когда станет ясно, на кого его следует направить.