Но Макеев не был бы Макеевым, не придумав изощренную гадость. Вечером 30 декабря он благополучно убыл домой на том же катере, забрав с собой часть дефицитных продуктов, а каюту запер и опечатал.

Андрей словно в воду глядел: старпом Макеев с утренним катером на судно не явился. Лишь к обеду он связался через диспетчера с радистом и сообщил, что прибудет 1 января для принятия вахты и заодно раздаст членам экипажа положенные продукты. Но кому они будут нужны 1-го – после того как праздник закончится? Тем более что, кроме вахты, на ледоколе к тому моменту никого не останется.

Петрову тоже хотелось порадовать беременную супругу редкими продуктами. Вахту он давно сдал, дела закончил и намеревался отправиться на берег. Но весь дефицит и праздничное шампанское оставались в запертой и опечатанной каюте «бойцовской собаки».

Народ начинал бузить и требовать выдачи положенного, согласно заявке. Капитана Макеев изрядно загрузил спиртным и обильной закуской, поэтому соваться к тому никто и не думал. В общем, мирно решить вопрос не было никакой возможности. Около 20 человек команды, готовящихся убыть вечерним катером, уже готовы были ломать дверь баграми и топорами. Петрову, как второму помощнику капитана, предстояло что-то предпринять. И он предпринял.

Спокойно объяснив людям, что взлом опечатанной каюты противозаконен, он предложил собрать экстренное заседание судового комитета, на котором команда проголосует за вскрытие каюты. После чего оформить все это должным образом с занесением в акт.

Народу решение понравилось. Заседание прошло в считаные минуты. Каюту вскрыли, дефицитные продукты поделили, дождались катера и довольные отбыли на берег.

Утром 2 января Андрей прибыл на судно для несения вахты. И первое, что увидел, поднимаясь по трапу, – искаженную злобой морду «бойцовской собаки». Правда, Петров был не из робкого десятка и с невозмутимым видом ступил на палубу.

У трапа его встретили несколько членов команды во главе с председателем судового комитета, державшим в руках оформленный протокол заседания, а также акты вскрытия и опечатывания каюты старпома.

На поток грязных обвинений в свой адрес со стороны Макеева Андрей спокойно ответил:

– Если вы не успокоитесь и не закроете свой рот, то мы сейчас же организуем общесудовое собрание для разбора вашего неадекватного поведения. А все протоколы ближайшим катером отправим руководству Балтийского пароходства и в партком.

Выдержанный ответ и поддержка членов экипажа мгновенно остудили пыл Макеева. Зло сплюнув, он удалился. И на долгие годы записал Петрова в главные враги…

Доктор Долгов, боцман Цимбалистый и несколько матросов из боцманской команды первыми выскочили из надстройки и подбежали к леерному ограждению.

В паре метров от правого борта среди мелких льдин плавал Лева. Рядом, забавно перебирая передними лапами, барахталась перепуганная Фрося.

– Взять концы и спасательные круги! – отдавал приказы по судовой трансляции Петров. – Спасать человека!

Леве было невероятно тяжело. В воду он упал в теплой одежде, которая быстро намокнув, потянула его ко дну. Он сплевывал воду и хватался за льдины, но они предательски выскальзывали или переворачивались…

– Андрей, надо сматываться! – подскочил к капитану старпом. – Нас затягивает под айсберг.

– Стоим, – твердо произнес капитан.

– Он в любую секунду может снова перевернуться, и тогда нам кранты.

– Стоим, я сказал, – повторил Петров и поднес ко рту микрофон: – Боцманской команде приготовить трос! Боцман Цимбалистый – за борт для спасения полярника!

Матросы и без команды вовсю суетились на палубе у надстройки, готовя боцмана к спуску за борт. В этот момент по левому борту раздался жуткий скрежет – двигаясь, ледяной бок айсберга задевал корпус ледокола.

– Ты чего творишь? – Еремеев подошел вплотную к капитану. И, указывая на барахтавшегося в воде полярника, прошипел: – Там один, а на борту около сотни! Нас же всех посадят, если что случится!..

– Ты уж определись, чего ты больше боишься, – спокойно возразил Петров. – Утонуть или сесть в тюрьму.

Старпом нервно повел плечом:

– Вспомнишь еще меня, когда по судам затаскают.

– Товарищ Банник, – повернулся капитан ко второму помощнику, – запомните на всякий случай: старпом был против спасательной операции.

– Запомнил, – кивнул тот.

Поморщившись и с силой захлопнув дверцу, Еремеев вышел на крыло мостика.

Старший помощник Еремеев был на пять лет старше Перова, а потому воспринял его недавнее назначение капитаном «Громова» неоднозначно. То ли сам метил на это место, то ли простозаело.