Эрик фыркнул. — Я говорю, как есть. Согласно моей медицинской карте я родился с наркотиками в крови. В полицейских рапортах указано, ее арестовывали за проституцию. На основании всего этого, я буду продолжать так ее называть, тем более что это правда.

Ребекке тяжело было понять эту часть его прошлого. Она росла в благополучной семье. Да она в жизни не встречала ни одной шлюхи—наркоманки.

— Может, мы будем называть ее женщиной легкого поведения? — предложила она.

— Наркоманка легкого поведения не достаточно точно описывает всю ее сущность.

— Тогда почему бы не остановиться на просто «мама».

В окно Ребекки громко постучали, и она подпрыгнула от неожиданности. Они не слышали, как к машине подошла женщина.

— Вам нельзя здесь стоять, — кричала женщина через стекло.

Ребекка опустила стекло и посмотрела в глаза, точной копии глаз мужа, и не смогла произнести ни слова.

— Простите за перегороженный проезд. Мы ищем дом Андерсонов, — сказал Эрик. Ребекка удивилась его спокойному тону.

Женщина наклонилась и заглянула в автобус. — Я Кэйт Андерсон. Мы знакомы?

Эрик сделал глубокий вдох. — Я… нет… — заговорил он. Он повернул ключ в замке зажигания. Двигатель щелкал, щелкал, но отказывался заводиться.

— Кажется, у вас проблемы, — сказала Кэйт.

— Я Ребекка, — заговорила Ребекка, решив, что пришло ее время включиться в разговор. — А это мой муж Эрик. Раньше его фамилия была Андерсон.

Кэйт помотала головой из стороны в сторону. — Простите. Я не знаю никакого Эрика Андерсона.

Ха! Значит, она была права. Они не знали о существовании Эрика. Именно поэтому она не забрали его из приюта.

Не сдерживая эмоции, Эрик нажимал на педаль газа, стараясь завести автобус.

— А вы слышали о Карен Андерсон? Карен Николь Андерсон? Она родилась в Бангоре, и мы подумали…

— Она пропала 25 лет назад. Вероятней всего, давно умерла.

Ребекка внимательно смотрела на женщину. На ее лице не было ни капли сожаления, когда она сообщала эту информацию.

— Так вы ее знали? — спросил Эрик.

— Да, знала. Когда-то я называла ее своей дочерью, но затем она залетела и сбежала в Голливуд, желая стать известной актрисой. Последний раз я общалась с ней, когда она просила внести за нее залог. Ее арестовали за проституцию. Вы можете в это поверить? Мы растили ее в любви, и вот, как она нам отплатила.

— А что случилось с ее ребенком? — спросила Ребекка.

Кэйт пожала плечами. — Она сделала аборт.

Ребекка нахмурилась, посмотрела на Эрика. Он вжался телом в руль, словно это было его защитным одеялом.

Ребекка вновь повернулась к женщине, предположительно его бабушке. — Вы в этом уверены?

— Да. Ее отец лично отвез ее в клинику. Это был последний раз, когда мы ее видели. В тот же день она села на автобус, следовавший на запад.

— В тот день она не сделала аборт, — заявила Ребекка.

— Откуда вы знаете?

— Потому что это ее сын — Эрик.

Ребекка ожидала шока на лице женщины, но не злобы при взгляде на ее внука.

— Убирайтесь с моей собственности, — прошипела она.

— С радостью, — ответил Эрик, упорно продолжая завести автобус, но тот не поддавался.

— Подождите, — сказала Ребекка. — Разве вы не хотите познакомиться со своим внуком?

— Я вычеркнула эту шлюху из своей жизни почти 30 лет назад, так что он мне не внук.

— Да заводись ты, иностранный кусок дерьма, — кричал Эрик на руль.

Кэйт развернулась и направилась к дому. Ребекка не понимала, что заставило ее открыть дверь, выйти из автобуса и пойти за ней.

— Мы проделали этот путь, чтобы познакомиться с вами, — продолжила Ребекка. — Он не хотел сюда ехать, и я его заставила. Он согласился, потому что сильно меня любит.

Позади нее автобус, наконец-то, завелся. — Ребекка! — позвал ее Эрик.

Ребекка продолжила идти за Кэйт Андерсон, которая ускорила шаг. — Разве вам не интересно через что ему пришлось пройти? Все эти годы его никто не любил, не учил, не поддерживал. Ему всю жизнь приходилось полагаться только на себя.

— Хватит меня преследовать, — сказала Кэйт, вероятно, жалея, что подъезд к их дому был таким длинным.

— Ребекка! — вновь позвал ее Эрик. — Поехали отсюда.

— Разве вам не интересно кем он стал? А ведь он богатый и знаменитый, и это не самое лучшее его качество. Он замечательный мужчина. Заботливый и внимательный. Ставит интересы других превыше своих. — Ребекка не сразу поняла, что начала плакать, но не попыталась остановить слезы. Этими слезами она оплакивала несчастное детство Эрика, но в действительности она должна была оплакивать бессердечную стерву, за которой она шла. Это они многое потеряли в жизни. Хорошо, что Эрик рос, не зная этих людей. — И он умеет любить. Я не знаю, у кого он этому научился, ведь у него не было примера. Никто не любил его. Неужели вы не хотите это исправить?