— ...ни одна тварь, говоришь...

— ...бывают... исключения...

— ...вот задрал бы лошадь...

— ...не предусмотришь... мелочей...

До рассвета больше никто не пытался попробовать их на зуб.

* * *

Минула ночь, а потом еще день. Развиднелось. Выглянуло солнышко.

— ...Время покатилось под гору, — завел обычную волынку Беатор. Гондорцы, видя, как утекает из их королевства древняя слава, склонны брюзжать о худых временах, наставших после ухода Арагорна. Скоро десять лет, как государем гондор- ским стал его сын Элдарион, и все эти десять лет гондорцы брюзжат.

Впрочем, дела и впрямь не ладятся у добрых людей.

— Даже погода испортилась. Разве раньше когда-нибудь шли такие ливни в осеннюю пору? Разве зимы бывали такими холодными? Когда мне шла шестая весна, выпал снег. Я думал, так и должно быть, но отец мой испугался, и дед мой испугался еще того пуще. Откуда, говорили они, такая напасть? Прежде не шел в Гондоре снег...

— А дерево? — ласковым голосом спросил его Акайн.

— Что — дерево? В каком смысле — дерево? Отпрыск Древнейшего из Дерев цел и невредим. Посреди Фонтанного двора, в величайшей цитадели Средиземья, оно...

— Я говорю, — перебил его арнорец, — дерево, наверное, было деревяннее, когда тебе шла шестая весна?

Выдержав обидное хихиканье гнома и хоббита, сидевших здесь же, рядышком, Беатор с укоризной произнес:

— Откуда тебе знать историю нашей державы, грубый северянин? Зачем тебе ее тонкости и ее потаенный смысл?

— Ну, вершину успехов светлых сил не то что в твоем Гон- доре, а и по всему Средиземью я знаю очень хорошо. Этого мне, поверь, достаточно.

— Что же за вершина, сударь Акайн? — осведомился гном. И арнорец ответил ему совершенно серьезно, притом очень печально:

— Вчера вечером преславный брат мой но оружию, сын доблести, господин Кэбидж вместо разваренной крупы, как обычно, расщедрился на вяленую свинину из своих запасов...

Теперь захихикал и сам Беатор.

— Нет проку в болтунах, так мне батюшка говаривал. Не тот пес хорош, который лает, а гот, который кусает... — пробурчал хоббит.

— Впрочем, времена и впрямь хуже некуда, — продолжил Акайн. — Где, в каком древнем сказании писано, чтобы истинные герои, мужи, исполненные отваги, искусные в воинском деле и служащие свету, чистили рыбу?

Тут он как раз расправился со своей. Плюх! — ушла на дно котла его рыбина.

— Если бы кое-кто мог ее ловить, как я. или уж хотя бы как господин Торн, то он уж, верно, не потрошил бы ее... — мстительно заявил Кэбидж.

— В одном ты прав, сударь мой Беатор, — вмешался эльф, сидевший поодаль. — Наша Эпоха — в трех шагах от полуночи. Наслаждаться миром затененным, исковерканным войнами и овеваемым ветрами древней, нерассеивающейся злобы, может лишь тот, чей век короток. Я родился позже того утра Арды, когда...

— ...Эльдар тулиэр, - тихо произнес дунадан.

— Да, когда народ перворожденных пробудился. Я не видел многих чудес древности. Но я слышал песни Лутиэн, я знал свет на ладонях владычицы Галадриэль, я помню Белый Город

Осгилиат во дни его величия. И ныне такой красоты почти нет, остались жалкие ее клочки. Поэтому в последние два века столь много кораблей уходит из Серебристой гавани в Блаженный Край запредельного запада. Мы чувствуем, что иссякла наша судьба на равнинах Средиземья.

Воцарилось молчание. Его нарушал один только шум ветра в кронах деревьев да еще журчание ручья, распластавшегося на перекатах в десятке шагов от костра.

— Откуда вы ожидаете Новую Тень, уважаемый Дэлагунд?

— Не могу ответить вам точно, уважаемый Табарин. Для этого нужны истинные мудрецы, обладающие способностью проницать умом своим дела будущего. Но когда-то я присутствовал при поединке Эктелиона, великого воина Гондолина, с ужасающим Готмогом, старшим среди балрогов, духов огня. Оба она пали. Но участь эльфов была столь ужасна в тот день, в день разгрома славного Гондолина, что никто из нас, чудом спасшихся из кровавой бойни, не мог убедиться, вполне ли мертв Готмог. До меня доходили странные известия... — Дэлагунд замолчал, не желая больше говорить о Новой Тени. Видно было, сколь неприятен ему этот разговор. Он предпочел лечь на дорожный плащ, разложенный поверх сырой травы, и любоваться тусклым северным солнцем.

— А я думаю, проще время — проще и Тень, — ответил на его предположение арнорец. — На востоке, говорят, собирает уцелевших орков, да беглецов харадримских, да разного рода низменный сброд некто Гшах Рунский Разбойник. Я слышал, на его сторону перекинулся какой-то князек из моих мест. Князьков много нынче, согласия в них нет, видно, не досталось этому выродку доли в семейных владениях...

— А еще есть некий Логран Смуглолицый Маг, — добавил Беатор. — Всегда сыщется кто-нибудь.

— Или, например, мой сосед Бо Норкине. Отъявленный мерзавец и любитель очищать чужие огороды!