Библиоманты, живущие среди обычных людей, творят чудеса с помощью силы книг. Они надевают комбинезоны и накидки с капюшоном, едят яичницу и конфеты на завтрак. Но их удивительные способности открывают переходы в тайные волшебные миры, переносят их сквозь пространство и время. В этих тайных мирах книги оживают и умирают, а если «мёртвые» фолианты посадить в землю, из них вырастают деревья. Лабиринты уводят нас с вами куда-то в глубь книжной вселенной, где нет предела фантазии и написанное становится реальностью, как только вы дочитываете предложение до точки.

Книга становится здесь центральным персонажем, магическим путеводителем, сценой и кулисами. В ней таятся разгадки, и в то же время она источник опасностей. Но прежде всего автор учит читателей любви. К книге и жизни. Речь пойдёт о настоящих чувствах, которые актуальны всегда: о первой влюблённости, осторожной и сильной одновременно, о потере близких, о дружбе, о семейных ценностях, которые никогда не устареют.

Современного подростка уже не удивишь новыми гаджетами или модной одеждой. Но волшебный сюжет и приключения, от которых невозможно оторваться, подарят вам по-настоящему сильные впечатления. Не удивлюсь, если после прочтения, роман станет той самой «сердечной» книгой — книгой силы.

На этой ноте прощаюсь с вами я — Светлана Вольштейн и начинаю говорить от лица Кая Майера и его героев. Скорее к первой главе!

Светлана Вольштейн

Сколь высоко следует ценить волшебную власть книг! Благодаря им мы познаём границы времени и пространства. Вглядываясь в них, словно в зеркало вечности, мы созерцаем и то, что есть, и то, чего никогда не было.

Ричард де Бери.

Филобиблон, 1344

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

КНИГИ И НОЧЬ

Глава ПЕРВАЯ

Фурия вихрем неслась по ступенькам вниз, в библиотеку, и, даже не добежав до дверей, почувствовала, как нос щекочут волшебные ароматы историй — лучшие запахи на свете.

Новые книги пахли типографской краской, клеем, свежими ожиданиями. Старые книги благоухали приключениями — своими собственными и теми, о которых в них рассказывалось. Лучшие книги всегда источали такой аромат — с лёгким оттенком магии.

В библиотеке семьи Ферфакс хранилось много отличных книг, в том числе старинных. Некоторые были такими ветхими, что их страницы рассыпались, как сухая осенняя листва, стоило лишь к ним прикоснуться. Большинство книг были прочитаны, но попадались и такие, на которые никто никогда даже не взглянул, ведь они прятались в боковых коридорах.

В этой библиотеке запрещалось сворачивать с центрального прохода. «Никогда не сходи с дороги!» — так звучал неписаный закон этого места. Библиотека находилась в древних катакомбах прямо под домом. Своды этих туннелей были возведены ещё в те времена, когда Британией правили римляне. На Котсуолдских холмах древние строители возвели десятки роскошных особняков. На руинах одного из них и находилось сейчас поместье, которое Ферфаксы называли своей резиденцией.

Привратник Вэкфорд как раз натирал металлическую входную дверь, когда Фурия пронеслась вниз по лестнице и ворвалась в библиотеку, чуть не сбив его с ног. Металл мерцал серебристым светом, отражение в нём искажалось. А всё потому, что на двери была вмятина, будто её пытался протаранить бульдозер. Только вот бульдозер не прошёл бы между полками.

— Он заходил сегодня? — выпалила Фурия, остановившись перед Вэкфордом. — Мой отец сегодня заходил?

Самюэлю Вэкфорду было никак не меньше шестидесяти лет, хотя синий комбинезон ладно сидел на его по-прежнему крепком, мускулистом теле. Вэкфорд жил в этом доме задолго до рождения Фурии, он знал катакомбы как свои пять пальцев — каждая трещина, каждый кривой гвоздь были ему знакомы. Прежде всего он был посвящён во все тайны библиотеки. Ещё его отец работал у Ферфаксов, а до него — отец его отца. У Вэкфорда были короткие седые волосы, лицо в морщинах, похожих на скомканную бумагу, на левой щеке — шрам, оставшийся у него с того самого дня, тридцать шесть лет назад, когда пострадала дверь в библиотеку. За поясом у Вэкфорда торчал фонарь.

— Твой отец был здесь, — медленно сказал он, видя, как Фурия нервно покусывает нижнюю губу. — Приблизительно час назад.

Вэкфорд был не скор на руку, а уж на слова тем более. Он был прилежным, ловким и сильным, как молодой юнга, но слово «скорость» для него было таким же незнакомым, как для кого-нибудь «фронтиспис»[1] или «факсимиле».[2]

— И?

— И — что? — спросил он.

— Он её нашёл? Книгу?

— Твой отец взял несколько книг. Четыре, если я правильно запомнил.

— Книги Зибенштерна?

— Возможно.

— Проклятье! — Фурия схватилась за свои растрёпанные светлые волосы. — Пип сказал, что папа поднялся по лестнице. Что он пришёл отсюда.

— Откуда же ещё ему подниматься, юная леди?

— Так что за книги он взял?

— Я не поинтересовался их названиями.

Фурия мгновенно что-то заподозрила.

— Ты же ему не рассказал, где я спрятала книгу, правда?