Пак Чанджу, прежде чем сесть в машину, снова обернулся и махнул парню, сообщая, что уже пора уезжать. Ким вяло помахал в ответ и проследил за тем, как отец скрывается в салоне автомобиля, а затем и вовсе исчезает в темноте, оставляя позади небольшой слой тусклой пыли.

Минсок медленно подошел к притихшей девушке и, протянув ей ладонь, сказал:

– Пойдемте, госпожа, сегодня вам придется ночевать вне дома.

Джу, к удивлению парня, молча поднялась с лавочки и взяла его за руку, встав рядом. Она выглядела бледной, лицо опухло от слез, а губы слегка подрагивали, но даже это не могло испортить ее прелестную красоту, от которой у него замирало сердце.

Ким неспешно побрел вперёд, думая о том, что теперь нужно сделать для того, чтобы госпожа ни в чем не нуждалась. Но так, наверное, не получится? Он очень молод и, чтобы найти работу, нужно время, а помимо этого еще и решить вопрос со школой. По поводу жилья ему удалось кое-что придумать, но получится ли остаться в том месте, еще неизвестно.

Незаметно на него навалилось столько проблем, что хотелось выть волком от бессилия и отчаянья. Минсок хоть и был простым телохранителем госпожи, отчего-то чувствовал себя ответственным за ее жизнь и благополучие, а поэтому не смел бросать девушку на произвол судьбы. Да и не хотел почему-то.

Хотя, однозначно, это помогло бы ему избавиться от слабости, которую она вызывает своей близостью, запахом волос, грустными глазами, которые время о времени застилает пелена слез.

Спустя некоторое время они пришли к двухэтажному дому, и Ким, неловко переминаясь с ноги на ногу, постучался в деревянную дверь, ожидая, что ему откроет хорошо знакомый мужчина, но за дверью появилась фигурка Маринэ, и ее удивленный взгляд скользнул по лицам нежданных гостей.

– Сюмин? – ошарашенно протянула она, рассматривая хмурого парня, в нерешительности закусившего губу. Хорошо, что он немного ранее отпустил ладошку Джу, иначе девушка могла бы подумать что-то не очень положительное для него в данной ситуации.

Тем не менее Кан, услышав странное имя, удивленно перевела взгляд на Кима, словно пытаясь понять, почему эта незнакомка называет его так. Никогда ранее парень не говорил, что у него есть другое прозвище.

– Прости, Маринэ, - он поднял голову и посмотрел ей в глаза, внутренне колеблясь со своей просьбой. – Могу ли я попросить переночевать нам у вас сегодня? Просто кое-что произошло, и госпоже некуда податься, как и мне…

– Это твоя госпожа? – сузив глаза, спросила девушка, недовольно поглядывая в сторону молчаливой Джу. – Она же вроде как богата. Так уж и некуда пойти?

– Возможно, госпожу разыскивают, и оставлять ее одну крайне опасно, - попытался объяснить Минсок, чувствуя себя как не в своей тарелке. – Прошу тебя, только сегодня.

Маринэ поджала губы и спустя пару секунд тяжело выдохнула, закатывая глаза от безысходности. Она понимала, что парень не врет, и хотя совершенно не хотела помогать странной девице, к которой всегда тянется ее Сюмин, просто не могла отказать ему. Да и все еще надеялась, что между ними все станет по-прежнему, а он снова будет искать с ней встреч.

– Хорошо, вы можете остаться здесь. Можно не одну ночь, но и не дольше недели, потому что совсем скоро возвращается отец с новой партией кофе. Он не обрадуется лишним жильцам.

Минсок благодарно улыбнулся и подмигнул застывшей позади Джу. Девушка неопределенно пожала плечами и последовала за ним, проходя внутрь дома мимо явно недружелюбно настроенной по отношению к ней Маринэ.

По крайней мере, они не будут ночевать на улице, уже что-то. А когда наступит завтра, она попытается найти выход из ситуации. Может быть, в этом ей смогут помочь знакомые из школы?

Хотя с одноклассниками точно договориться ни о чем не получится, ведь они ее ненавидят и девушке это отлично известно, а руководство школы прогибалось лишь под ее отца… саму Джу они могут и не послушать…

– Будешь спать здесь, - резкий голос Маринэ вывел девушку из задумчивости, заставив резко вскинуть глаза. Они стояли перед деревянной покрытой лаком дверью, а когда хозяйка дома отворила ее, Кан увидела небольшую комнатку с узкой кроватью, одной тумбочкой и единственным окном, под которым сиротливо располагался деревянный столик. Это походило на камеру для заключенного, но в данный момент ничего лучшего они точно отыскать не смогли бы.