Пройдя немного вперед, чтобы их не было видно идущим мимо студентам, и оказавшись окутанными полумраком, ребята остановились, и Пэй в замешательстве попыталась присмотреться к парню, чье лицо еле-еле проглядывалось в темноте.

Он вдруг отпустил ее ладонь и обвил руками талию, слегка подталкивая девушку к стене. Почувствовав спиной твердую поверхность, Лим нервно сглотнула и зажмурилась, когда дыхание парня опалило ее щеку.

– Продолжим избавлять тебя от фобии отношений? – прохрипел он, и в голосе проскользнул смех. – Тебе придется привыкнуть к этому, потому что я достаточно ненасытен…

– Эй, это чертовски смущает, прекрати, - попыталась воспротивиться Пэй, хотя и сама жаждала поскорее почувствовать вкус его поцелуя. Но показать это означало бы проявить не только слабость, но и легкомысленность, хотя стоит ли вспоминать об этих аспектах в такой момент?

– Но мне так нравится, когда ты это делаешь, - хохотнул Лухан, прижимаясь к ней еще сильнее. – А еще мне хочется заставлять тебя нервничать… ведь именно это в тебе привлекательнее всего.

– Моя заторможеность? – пошутила Пэй, слегка поворачиваясь к нему лицом, но все еще не видя парня достаточно хорошо.

– Твоя невинность и чистота, - прошептал финансист, и когда девушка не нашлась, что на это ответить, он нашел ее губы и приник к ним, осторожно целуя. Лим сразу же ощутила, как по телу проносится нечто похожее на разряд тока, прошивающего от макушки до пяточек. Ей было хорошо знакомо это приятное тягучее чувство, которое заставляет расслабиться в крепких и любимых объятиях.

Девушка обвила шею парня руками и, притянув его голову к себе, страстно ответила на поцелуй, полностью раскрываясь ему навстречу.

Подобные сладостные мгновения иногда хочется занести в «дневник памяти» и время от времени перелистывать, напоминая себе, что это было реальностью и чувства поистине настоящие.

Жаль, что люди лишены возможности продолжительное время испытывать ту же остроту, что была в начале отношений, ведь потом она стирается вместе с эмоциями, которые хотелось бы помнить вечно.

Лим не знала, как долго продлятся их отношения с Луханом, но была точно уверена, что безумно влюблена в этого парня. Такое с ней было впервые, и это действительно незабываемо.

И пусть когда-нибудь их пути разойдутся, а ее сердце разобьется вдребезги, память о нем обязательно останется. Только сладкая, завораживающая, отравляющая разум, прямо как его долгие и нежные поцелуи. Ведь, вполне вероятно, они станут ее единственным спасением из трясины пустоты и отчаянья, которые сводят с ума любую одинокую девушку.

Но пока что думать об этом не хотелось. Хотелось лишь сильнее вжиматься в мягкие теплые губы и думать, что так будет всегда – или хотя бы еще очень-очень долго.

Примечание к части Спасибо за чудесный арт, любимой Iris: http://images.vfl.ru/ii/1427492122/b10bd113/8230606.jpg

Глава 29

Если бы не попавшаяся на глаза папка с бумагами, возможно, Пэй еще не скоро бы узнала, что родители собираются разводиться. Теперь-то уж точно все стало на свои места, и непрекращающиеся ссоры с постоянными мамиными рыданиями за закрытой дверью комнаты получили свое подтверждение.

Никто и не собирался об этом рассказывать лично, никто не пытался успокоить тех, кто больше всех волнуется и тревожится о дальнейшей судьбе семьи. Это огорчало Лим больше всего, потому что она, как старшая дочь, просто заслужила быть посвященной в решения, касающиеся и ее самой.

Но ни отец, ни мать не соизволили произнести заветные слова, сообщив, что их семье больше не быть одним целым. Это не было бы столь внезапной новостью и не впечатляло бы так сильно как сухие черные буквы на бумаге, оповещающие о том, что все кончено.

Когда-нибудь любому счастью приходит конец. В такие моменты судьба напоминает злобную морщинистую старушку, что насмешливо кривит губы и надменно качает головой, мол намекает, что продолжительность любой радости зависит только от нее и тут уже ничего не поделаешь.

Пэй старалась принять это, мысленно согласиться, но ее сердце сжималось от боли, а к глазам подкатывали слезы, напоминая девушке, что она в данной ситуации просто бессильна. Поэтому ей остается лишь подпирать спиной стену и захлебываться в плаче, изо всех сил заглушая ладошками вырывающиеся всхлипы, чтобы никто не услышал и не понял, что есть человек, которому сейчас намного больнее, чем кому-либо.