К черту все! К черту эту проклятую любовь! Лучше бы она никогда не встречала Лухана и не цеплялась к нему! Он ведь прав, говоря, что не может полюбить ее. За что любить-то? Она не супергерой какой-нибудь и даже не красавица. Не блещет знаниями и не имеет пикантных форм как у всех этих его блондинок... Лишь навязывается и говорит о любви, которую он находит абсолютно бессмысленной.

Пэй слышала, что Лу идет позади нее, не подходя ближе. Возможно, он просто хотел провести ее до дома, опасаясь, как бы ничего плохого с девушкой не произошло. Даже в такой ситуации он продолжает корчить из себя джентльмена, но при этом говорит, что ничего не сделал, чтобы быть любимым ею. Зачем вообще было все это? Квартира, кофе, балкон, разговор без будущего...

Не глядя, куда идет, и заливаясь слезами, Пэй неожиданно с размаху врезалась в идущего ей навстречу человека. Дом Нил был вроде бы совсем рядом, так как к себе она передумала идти, чтобы, вдруг чего, не тревожить родителей своим зареванным видом.

Человек осторожно обхватил ее плечи ладошками, и девушка, испуганно задрав голову, быстро заморгала, чувствуя, как перевернулось в груди сердце.

– Пэй! – Лухан внезапно воскликнул, видимо, решив, что ее схватил какой-то извращенец. Но это был весьма знакомый на лицо парень.

– Так и знал, что это ты, - улыбнулся он, заглядывая в глаза девушки. – Времена поменялись, теперь тебя можно встретить ночью на улице, а раньше из дома невозможно было вытянуть.

– Чунмен...
– изумленно выдохнула Лим, глотая слезы и не веря своим глазам. Рядом остановился Лухан и протянул руку, чтобы скинуть ладони незнакомца с плеч девушки, но тот лишь ухмыльнулся, смерив финансиста внимательным взглядом.

– Что-то мне подсказывает, что это я должен спасать Пэй от тебя, а не ты ее от меня.

– Кто ты? – сузив глаза, спросил Лу, с недоверием рассматривая высокого незнакомца. У него были высветленные краской волосы, довольно приятное доброжелательное лицо и пухлые губы. А еще отчего-то пронзительные глаза, словно он мог видеть человека насквозь. Черная одежда добавляла загадочности, но в целом он внушал доверие, абсолютно не походя на извращенца.

– Мы с Пэй дружим с первого класса, - улыбнулся Чунмён, вдруг обняв девушку за плечи и спрятав ее лицо в вороте своей курточки. – А вот ты, я вижу, тот, кто ее обидел. Ничего не хочешь сказать?

– Разве я обязан перед тобой отчитываться? – вдруг разозлился парень, и Лим подумала, что должно быть он пытается защититься от правды, чтобы снова не оказаться в паутине под названием «отношения». Чтобы не продолжать эту бесполезную комедию, девушка отстранилась от своего друга и, коротко взглянув на Лухана, произнесла:

– Все в порядке, ты можешь идти домой. Дальше я дойду сама.

– Я провожу тебя, - тут же отозвался Чунмён, чуть наклоняясь к ней. – В конце концов, мы не виделись столько лет, а сегодня меня не хотели отпускать с собрания литераторов, так что не смог с тобой связаться.

– Хорошо, - улыбнулась Пэй и заметила, что Лухан не сводит с нее глаз. Его лицо выражало какие-то новые, не похожие на финансиста, чувства. На мгновение девушке показалось, что он ревнует, но, вспомнив все, что он ей сегодня наговорил, эти мысли тот час же выветрились из головы. – Пожалуйста, уходи.

– Как скажешь, - желчно отозвался парень, бросив последний, не самый добрый, взгляд на Чунмёна, повернулся и устремился в другую сторону, пряча ладони в карманы своей курточки.

– Какой-то странный этот твой друг, - тихо произнес блондин, повернувшись к онемевшей девушке. Пэй рвано вздохнула и слегка пошатнулась, потому что ото всех пережитых чувств просто выжалась как губка. Чунмён, заметив, что ей не хорошо, поддержал ее за плечи. – Все в порядке?

– Да, - отозвалась Лим, вцепившись пальцами в рукава парня. – Пожалуйста, отведи меня по этому адресу. Совсем скоро утро, но я отчего-то уверена, что ребята еще не спят.

Тот согласно кивнул, забирая протянутый телефон и просматривая адрес навигатора. Он понимал, что его подруга сейчас не в самом лучшем состоянии для каких-либо разговоров, потому что в другом случае она бы больше удивилась и обрадовалась его возвращению из Германии, где он провел целых семь лет.