– Думаешь, я не вижу разницы между сестрой, подругой и девушкой? Хочешь, чтобы я показал тебе, как отношусь ко всему этому на самом деле?

Пэй рвано вздохнула, не в силах смотреть ему в глаза. Ее снова зазнобило, а тошнота подступила к самому горлу. Ну нет, не хватало еще, чтобы ее вырвало прямо на него! В голове лихорадочно закрутились сотни вариантов для ответа, но выдавить удалось лишь один - и на данный момент самый важный:

– Мне плохо.

– Да, я вижу, - сказал Сехун, мрачно закусывая губу. – Ты постоянно находишься в какой-то депрессии, витаешь в облаках и практически не спишь. У тебя уже черные круги под глазами и скоро появятся первые признаки изнеможения! Хочешь довести себя до болезни?! Может, хватит уже страдать по Лухану?

Лим хотела перебить еще на словах о кругах от недосыпа, но не смогла произнести и слова, услышав имя, заставляющее ее сердце трепыхаться в груди. Откуда он знает, что это связано с Лу? Постепенно, с каждой секундой, в памяти всплыли слова Сё Ри, произнесенные в спортзале. Что-то о том, что Сехун заставил ее притвориться влюбленной в него… Но зачем и почему она раньше об этом не подумала?..

По салону разнесся звучный голос водителя, называющего следующую остановку - и это была та, на которой Пэй должна была выйти. Собрав всю свою волю в кулак и стараясь отвлечься от подкатывающей тошноты, девушка серьезно посмотрела на Сехуна:

– Может, тогда скажешь, зачем просил Сё Ри делать вид, будто она без ума от тебя?

– Ч-что? – запнулся парень, глядя на нее так, будто из него выкачали весь воздух. – Откуда ты это знаешь?

– Значит, все-таки правда, - хмыкнула Лим, чуть отталкивая его и продвигаясь к выходу. – Дальше я дойду сама, спасибо.

– Пэй, подожди… - Сехун поспешно вцепился в ее руку, но девушка, ловко вывернувшись, отрезала:

– Я сейчас не в том состоянии, чтобы продолжать этот разговор, но если ты решишься мне рассказать всю правду, то дождись, пожалуйста, пока мне станет лучше. Тогда, возможно, я буду более адекватна, чем сейчас.

И, не давая ему возможности оправдаться, Пэй выскочила на улицу, прижимая к себе сумочку и сильнее кутаясь в свою шубу. На сердце было неспокойно, а желудок все еще выкручивало от неприятных ощущений, но девушка не могла обманывать себя в том, что, избавившись от общества Сехуна, почувствовала себя лучше, но еще испытывала вину за внезапную ярость.

Кто его знает, что за мотивы были у парня, и, может быть, это совсем не ее ума дело. Все-таки у Сё Ри есть своя голова на плечах и, согласившись на подобное, она о чем-то да думала. Но тут же возникает еще один вопрос, который Пэй почему-то снова легкомысленно пропустила мимо, отвлекшись на свои эмоции: «Почему Лухан, с которым откровенничала Сё Ри, тоже был в курсе всего? И как именно он связан со всей этой историей?»

Глава 22

Он сидел на ее кровати и просто смотрел прямо в глаза девушке. По его лицу трудно было что-либо прочесть, полная непроницаемость, которая бывает далеко не у всех. Сердце грохотало так, словно кто-то изо всей силы лупил по нему огромным молотом, и этот шум отдавался во всем сознании болезненным эхом.

Закусив губу, Пэй пыталась подобрать правильные слова, чтобы донести до него все свои чувства, но язык заплетался, мозг плохо соображал из-за болезни, а тело неприятно ломило от буквально сваливающей с ног простуды. Но она не хотела сдаваться.

– Ты забудешь меня быстрее, чем тебе кажется, - произнес вдруг парень, и Лим, резко подняв голову, встретилась с неприязненным взглядом Лухана. – Все брюнетки одинаковые. Ты бросишь меня так же, как это сделала она.

– Нет! - крикнула Пэй, подаваясь вперед и вцепляясь тонкими пальчиками в толстовку парня. Он не должен был так говорить! Она совсем не такая, как Кё Ми, тут даже сравнивать нечего! – Я ни за что не брошу тебя! Я буду любить всегда, вне зависимости от обстоятельств!

– Брось, что за детский лепет, - скривился финансист и, небрежно отвернувшись, попытался вырвать руку, но Лим держалась за нее из последних сил, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание.

Сейчас ее сердце напоминало стеклянную оболочку, заполненную океаном блеклых, сжатых, пугающе раскаленных чувств, зажимающихся в тугих кольцах неуверенности и самокопания. Правильно ли то, что она делает? Но прежде, чем мозг успел среагировать, губы уже озвучили тихое: