– И вы разрушаете такую красоту?
– чуть растерянно поинтересовался Люциус, сердце которого тревожно, жалобно заныло, как от застаревшей раны.
– Не удивительно, что мы ненавидели тебя. Варвар-захватчик, кровавое, дикое божество, несущее смерть, боль и разрушение.

– И унижение. И растление, растли меня еще раз, а, Балти?
– насмешливо перебил Малфоя Северус, безошибочно уловив, что настроение Балтазара портится.
– Не пори чушь, ЭЛЛИ, - обратился он к Люциусу.
– Что-то я не вижу, чтобы ты был недоволен, изнасилован, избит и заточен в подземельях страшного кровожадного демона. И вообще мне вполне хватит Поттер-мэнора. Пока что.

– Прости, Зарри, - спохватился Хссаш, видя, как молча отвел глаза его старший супруг.
– Это все такая ерунда. Я не эльф, даже не помню ничего. У меня нет родины, кроме той, что даешь мне ты, нет другого дома, рода и семьи. Мне все это не нужно.

Балтазар привлек его к себе и вздохнул. Сколько бы тысяч лет ни прошло, Перворожденные не смогут преодолеть затаенную ненависть к своим врагам. Кем бы они ни родились.

– Завтрак, - нарушил затянувшееся напряженное молчание подозрительно жизнерадостный Северус, - к черту Темных, Светлых и Дроу, если я люблю совершенно определенного демона и своего… классового врага – эльфа, то все, кому это не нравится, могут катиться в преисподнюю. Надеюсь, Люцифер найдет, чем этих дураков занять. Тебя, чертов Белогривка, который не умеет найти лучшее применение своему розовому язычку, чем говорить Зарри гадости, это тоже касается.

Балтазар, наконец, рассмеялся и поцеловал чуть огорченного Люциуса.

– Действительно, пора завтракать. Пойдем, посмотрим как там себя чувствует мама нашего Блейзиора Северуса Принца.

– О, все-таки Блейз, - встрял Люциус.
– Этот мальчик дружил с Драко в школе, я помню. Красивый, воспитанный, язвительный… и превосходный зельевар. Тут мало что изменится, верно?

– Надеюсь. Странное имя… - отозвался Северус, натягивая пижамные брюки и халат.
– Оно итальянское?

– Скорее, французское, - ответил Люциус, позволяя Балтазару разобрать спутавшиеся волосы и заплести их в косу.
– Интересно, правда? Роззи тоже его услышала во время ритуала?

– Да, - коротко ответил все еще неодетый демон, любуясь своими мужьями.

Вздохнув от несвоевременно нахлынувших фантазий, вернее, от невозможности их немедленного воплощения в жизнь, он потянулся за привычными кожаными штанами.

– Ооо, - заметил его состояние Северус, - что тут у нас?

Не успел Зар охнуть, как Тхашш уже оказался на коленях и с его членом во рту. Похоже, утро все-таки задалось. Действительно, к черту классовую вражду. Все – к черту.

***

Через неделю все ждали прибытия обещанного Азазелем Целителя. О самом маге не было известно ничего, кроме того, что он очень молод, едва закончил Академию, и с ним прибудет его спутник. На возмущенный рык Балтазара о том, что он не собирается доверять жизни своих подопечных какому-то мальчишке, комендант лишь фыркнул, что благодарности за его щедрость и доброту он отныне будет принимать лишь звонкой монетой или же артефактами, как любой нормальный демон. Так что пусть «психованный отец разрастающегося семейства» готовит и то, и другое. А еще – апартаменты для своих гостей, имеющие выход в сад и в дуэльный зал.

И вот теперь все «разрастающееся семейство» во главе с «психованным отцом» собралось в голубой гостиной, ожидая, пока сработает портал, который перенесет в их дом Целителя и его загадочного сопровождающего.

Нарцисса с Розалиндой немного нервничали. Врачеватель, да еще и с дипломом Академии сразу по двум специальностям: артефакторика и целительство, был кем-то из разряда небожителей. Им было и страшно, и интересно. И страшно интересно тоже. Люциус с Северусом пребывали в своих истинных формах, так как фон от скрывающего внешность артефакта пагубно отражался на детях. Теперь подвески надевались только при выходе из дома.

Балтазар сидел в кресле и просматривал какие-то бумаги, Сириус подбрасывал и ловил довольно большой метательный нож, Раг вылизывал лапу у камина, притворяясь обычным саблезубым тигром… идиллия! Которая была грубо нарушена.

Сработал портал, и в самом центре пушистого ковра возникли два существа, которые никоим образом не могли оказаться вместе. Вне стен Академии, конечно, где было возможно вообще все, что угодно.