Светлый посмотрел на кровавый рубин в до боли знакомом кольце, вдохнул привычный запах очень редких сигарет, привозимых Балтазаром из Фраухнагилля – подземного города гоблинов… черные глаза лукаво сверкали, а полные, чувственные губы снова обхватили «палочку здоровья».

– Морри, - уже уверенней констатировал Светлый.
– У нас получилось.

– Да, Белогривка. Как же я скучал, - вдруг выдохнул Темный, уничтожая сигарету, одним плавным движением перебираясь через спящего демона и укладываясь на Эллеманила сверху.
– Люблю тебя, Твое Заносчивое Высочество. Люблю.

Он склонился к манящим розовым губам и властно, имея на это полное право, подтвержденное тысячами проведенных вместе ночей, поцеловал своего супруга, который прошел с ним через смерть и беспамятство.

– Морри, Морри, - повторял Светлый, прижимаясь к мужу всем телом, - это и правда ты?

– Я. У нас получилось, Элл. У нас вышло.

– Еще бы, - сверкнул жемчужными зубами Светлый, - мы же сами все это спланировали.

– Тссс, - в самые губы супругу выдохнул Мор.
– У Князя везде есть уши. Даже в нашей спальне.

– Я тебя люблю, Морри. Видит Праматерь, люблю.

– Я знаю, - очень серьезно заверил его Темный.
– Иначе ничего бы не вышло, верно?

– Верно. Пусть Зарри спит?

– Вот еще. Я его без малого четыре века не видел.

– Лгунишка, - улыбнулся Эллеманил, - он все время был рядом. Даже ТАМ. Я чувствовал его. Ты, думаю, тоже.

– Да.

Жадно поцеловав Светлого еще раз, Темный перелез обратно и ласково провел по широкой смуглой спине Балтазара, откидывая с нее длинные волосы.

– Шрамы пропали, - констатировал он, - и мерзкие змеи, хвала Вседержителю, не появились. Они пугали меня до чертиков.

– Вот это признание, - улыбнулся Эллеманил, легко касаясь губами плеча Балтазара.
– Думал, ты любишь всяких тварей.

– Когда я сплю, а они по мне ползают?
– заломил бровь Темный.
– Нет уж.

– Аэрг, ты спишь?
– Элл добрался до шеи лежащего на животе демона и ласково лизнул ее.

– Сплю, - тихо, по-эльфийски отозвался Балтазар.

– Как некрасиво лгать, - насмешливо отозвался Мор, - всесильный, вечный демон притворяется спящим, всего-то после…

Балтазар резко сел и уставился на обоих эльфов почти безумными глазами. Морнемир, лениво улыбаясь, погладил себя по груди, животу, напряженному члену, призывно глядя на супруга. Тонкие пальцы скользнули за поджавшиеся яички, нашли нежный вход и ласково его потерли. Послышался тихий вздох, в котором отчетливо слышалось: «господин». Эллеманил, накручивая на палец светлую прядь, облизал приоткрытые губы, а потом мягко перевернул Темного на живот и, устроившись между его длинными разведенными ногами, медленно лизнул того между ягодиц. Мор вздохнул и повел бедрами, продолжая смотреть в совершенно безумные глаза своего демона.

– Ваши… Высочества?
– хрипло спросил Балтазар, находя и подтаявшие льдинки в синих, до последней крапинки знакомых глазах, и огромный кровавый рубин на тонких пальцах, за этот камень он отдал три капли своей крови, положивших начало войне между двумя племенами гномов… Это совершенно точно были его принцы. Сон?

– Зарри, - мурлыкнул Мор.
– Зааарриии, мой господин…

Северусу бы и в голову не пришло называть супруга так. И только Морнемир, выросший в супружеской постели, умел так развратно, чарующе произносить это вежливое, в общем-то, обращение, звучавшее из его уст, как самая отменная из непристойностей.

– Мор… Элл, - растеряно прошептал демон, не рискуя приблизиться.
– Правда, вы?

Эллеманил оставил в покое соблазнительную задницу Морнемира, и оба принца бросились Балтазару на шею, покрывая его лицо и шею невесомыми поцелуями, шепча: «Аэрг, родной, прости… Зарри… мы… самый лучший… родной наш господин… прости… так долго… наш… единственный…»

Балтазар обалдело гладил их гибкие тела, но никак не мог поверить. В голове просто не укладывалось. Отстранив их от себя, он внимательно всмотрелся в две пары сияющих глаз и, выдохнув, прижал их к себе, до хруста тонких косточек, до задушенного писка, до черных точек перед глазами. Он судорожно тискал их, не в силах поверить, осознать, допустить, что…