– Простите великодушно, Аполлинарий Иванович, вырвалось непредумышленно. Это на сленге, на нашем местном профессиональном наречии. Отчасти шутливо, а отчасти...

– Я догадался, - лукаво усмехается заместитель Председателя Совета Министров.
– Итак, экипаж подготовлен...

Секретарша принесла чай и булочки. Аполлинарий Иванович умолкает, ожидая пока секретарша сервирует стол. Секретарша ловко расставила чашки, блюдца, сахарницу, плетёную корзинку с булочками.

– Спасибо, Екатерина Гордеевна, - говорит Аполлинарий Иванович.
– Я попрошу вас не соединять меня ни с кем следующие двадцать пять минут, кроме как в экстраординарных случаях, либо если это будут звонки от высшего руководства. Внутреннюю связь переведите на себя, интерком отключите, посетителей гоните в шею или просите их подождать. У меня совещание. Экстренное, внеплановое совещание по вопросам, не терпящим отлагательств. Всё ясно, Екатерина Гордеевна?

– Ясно, Аполлинарий Иванович, - секретарша забирает поднос и выходит в приёмную, плотно затворив за собой дверь.

– Кушайте, кушайте, не стесняйтесь, - Аполлинарий Иванович придвигает корзинку к Шуктомову.

– Спасибо, попробую, - благодарит Пётр Александрович, размешивая сахар в кружке мельхиоровой чайной ложечкой.

– Изумительно вкусно, - Аполлинарий Иванович выразительно причмокивает губами.

– Да, и впрямь вкусно, - соглашается Шуктомов.

– Нектар и амброзия, - шутливо изрекает заместитель Председателя Совета Министров.
– Нажористый розанчик, пальчики оближешь.

– Розанчик?

– Ну да, розанчик, - подтверждает Аполлинарий Иванович, - это такая булочка с верхушкой в виде сходящихся лепестков. Впрочем, к существу нашего с вами разговора розанчик отношения не имеет. Пётр Александрович, как вы посмотрите на то, чтобы ненадолго сменить квалификацию?

– Меня снимают с проекта?

– Вас? Снимают?
– малость опешил Аполлинарий Иванович.
– С чего вы так решили, Пётр Александрович? Есть предпосылки?

– Я не знаю, - говорит Шуктомов, - вам виднее.

– Пётр Александрович, - заместитель Председателя Совета Министров укоризненно качает головой, - неужели вы всерьёз полагаете, что я могу что-либо от вас скрывать? Если бы существовали объективные причины для вашего отстранения и было принято соответствующее решения, я бы никоим образом не стал его от вас скрывать. Я сказал именно то, что хотел сказать.

"Не взыщите, Аполлинарий Иванович. Честно говоря, я всё больше запутываюсь и теряюсь в догадках. В последний год я вообще уже мало что понимаю. Меня держат на коротком поводке, меня ни о чём не информируют, мне ничего не объясняют. За этот год я занимался чёрт знает чем, кроме "возложенных на меня обязанностей". Знаете, что я делаю сейчас? Конечно, вы это знаете, но тем не менее... Я возглавляю цех по сборке посадочных модулей! А чем я был занят шесть месяцев назад? Спросите меня, где я был шесть месяцев назад?! Осваивал технологию гидропоники на учебном полигоне, устроенном в гобийской пустыне и обводнял засушливые районы Центральной Африки. Ладно, чёрт с ней, с этой гидропоникой. Согласен, знание гидропоники мне необходимо, способы поиска воды в пустыне тоже могут пригодиться, но управление службой перлюстрации почты?! Это не в какие ворота не лезет! Для чего мне надо было изучать метод не повреждающего клеящий слой вскрытия конвертов, вместо того, чтобы, к примеру, отрабатывать действия при возникновении нештатной ситуации на борту. Меня назначили на должность начальника экспедиции и вы, Аполлинарий Иванович, желали мне всяческих успехов и жали руки в присутствии членов Государственной комиссии, в этом самом кабинете, два с половиной года назад. За эти два с половиной года я провёл в Центре подготовки максимум четыре месяца, с перерывами и отъездами для выполнения сверхсрочных и неотложных поручений, заключавшихся в развертывании производственных мощностей, налаживании производственных цепочек и руководстве отстающими участками. Помимо орошения-осушения, выращивания растений на искусственных питательных, средах и чтения чужих писем. И дурацких докладов о готовности основного и дублирующего экипажей, об уровне подготовки которых меня лично информируют посредством детальных докладов, напечатанных мелким шрифтом, через один интервал, копии которых, я уверен, лежат в вашем сейфе, или где вы их там храните. Впрочем, аналогичные претензии могут предъявить вам, уважаемый заместитель Председателя Совета Министров не только я, но и остальные гражданские специалисты, включенные в экспедицию. Что заставляет всех их ( и меня в том числе) серьёзно задуматься о своём месте и дальнейшей перспективе в грядущем межпланетном перелёте. Не выполняют ли они (и я в том числе) роль обманки, а я, к тому же, не занимаю ли пост зиц-председателя Фукса в неведомо кем и неизвестно во имя чего затеянных политических играх? Что вы на это можете возразить, Аполлинарий Иванович?"

– Почему вы молчите, Пётр Александрович?

– Я слушаю вас, Аполлинарий Иванович.

– Слушаете? Вот как. А мне показалось, что вы хотели мне что-то серьёзно высказать. Нечто наболевшее и очень важное для вас.

– Нет, Аполлинарий Иванович, я просто ждал, что вы скажете дальше.

– Стало быть, я ошибся, Пётр Александрович. Добро. Однако, как бы то ни было... Ежели вам вдруг захочется поговорить по душам, я всегда готов выслушать вас, Пётр Александрович. В любое удобное время, без предварительной регистрации и на условиях полной конфиденциальности.

– Приму это к сведению, Аполлинарий Иванович.

– От сказанного не отрекаюсь. Теперь о насущном. Положение дел таково, что нам катастрофически не хватает работников. Сами представляете, каков масштаб и размах осуществляемых мероприятий. Отсюда острая и хроническая нехватка кадров. Буквально все специалисты задействованы, все в разгоне. Представляете, у меня в Контрольном управлении из всего штата на месте остаются уборщица и программист, по совместительству завхоз. Остальные мотаются по командировкам. Возвращаются, отдыхают сутки-вторые дома, потом снова направление и в путь-дорогу, на несколько недель. Как их жёны терпят? И ведь терпят, терпят, Пётр Александрович, не ропщут. Понимают, что обстановка текущего момента требует всемерной отдачи, абсолютного напряжения сил. Задача стоит грандиозная, соревнование развёрнуто бескомпромиссное. Кто кого, без скидок и взаимных уступок. Никаких реверансов, никакого галантного рыцарства. Наша цель - победить! Мы обязаны доказать всему цивилизованному миру наше безусловное превосходство, чтобы навсегда смыть со страны пятно позорного отставания и устоявшуюся репутацию сырьевого придатка. Мучительное загнивание, застой, спад, стагнация, тотальная коррупция и правовой нигилизм, десятилетиями разъедавший ткань социального организма, коверкавший души и убивавший надежду. Вот от какого наследия мы отказываемся! Отбрасываем без сожаления! Ломаем и переделываем! Врачуем застарелые язвы, вскрываем нарывы, чистим, если необходимо, до кости, отсекаем бестрепетно загнившие, усохшие члены. Иначе нельзя. Иначе болото, трясина, распад, гибель!

– Я понял, Аполлинарий Иванович. Чем мне предстоит заняться?

– Не волнуйтесь, Пётр Александрович, ничего сложного я вам поручать не стану. Достаточно необременительное задание, по сравнению с проблемами озеленения пустынь. Я хочу поручить вам инспекцию части Северо-Западного пускового куста. Десятая-Четырнадцатая стартовые площадки, плюс дополнительно Карташевский полигон экспериментальных технологий. Съездите, проинспектируете. По результатам проверки составите подробнейший отчёт. С акцентом на выявленные недочёты, промахи и упущения. Справитесь?

– Думаю, справлюсь. По крайней мере, постараюсь.

– А почему так осторожно? Не уверены? Или сомневаетесь?

– Размыто как-то, Аполлинарий Иванович. Неопределённо. Езжайте, поглядите. С какой целью? Что я должен искать? Что-то конкретное? Или меня отправляют для перманентного устрашения, этакой зубастой щукой, чтобы карась не дремал? И с какими полномочиями я поеду?

– О полномочиях не беспокойтесь. Полномочиями мы вас не обидим, Пётр Александрович. Полномочия у вас будут увесистые. Железобетонные. Можете карать, можете миловать, а можете сразу отправлять на гильотину, - шутливо заверяет Шуктомова заместитель Председателя Совета Министров.
– Однако поедете вы туда не в качестве контролёра-надзирателя. Ваша главная миссия заключается в том, чтобы объективно, непредвзято оценить общее положение дел на проверяемых объектах. После чего изложить обо всём увиденном на бумаге. Обстоятельно и методично.