Песни
вернуться

Кукин Юрий Алексеевич
Шрифт:

Возвращение

Как все-таки прекрасно возвращаться, Идти и видеть, что всё так же и не так. Деревья стали иначе качаться И важным каждый кажется пустяк. На всех глядишь добрее и прямее, И все друзья — отличные друзья. Да, приходить я всё-таки умею И путь мой весь дорога, не стезя. И радоваться, что и в самом деле, И не разбился, и не утонул, И что могу, валяясь на постели, На чьих-то родинках наигрывать весну.

Володе Бедареву

Ты в тайге от тоски задыхался, Океаном прошел много миль. Ты с мечтой о покое расстался И глотал ты дорожную пыль. Я же знаю, в дороге несладко, За тобой на край света пошел. Хорошо мне с тобою в палатке И вообще мне с тобой хорошо. Не люблю я друзей часто видеть, Я боюсь так скорей их забыть. Ты умеешь и зло ненавидеть, И умеешь, поверь мне, любить. Я таким быть как ты не мечтаю, Каждый раз ты отмечен судьбой. Но уж если в мечтах я летаю, То летаю я вместе с тобой. Ты же знаешь, я сам неспокойный И во мне очень мало тепла. Хоть в душе я наверно разбойник, Моя совесть в чем мать родила. Но её ты ни нежно, ни строго Не коснулся холодной рукой. Ты же знаешь, что я недотрога, Только ты знаешь, вот ты какой.

Волшебник

Где ж ты, мой добрый волшебник? Я до сих пор не летаю. И невидимкой не стать мне, И неразменных нет денег. Лампу ты дал Алладину, Хитрость — Ходже Насреддину. Пусть не шагреневой кожи, Но дай мне что-нибудь тоже. Радости дай дай и печали, Чтобы встречал и встречали, Чтобы меня понимали И чтобы всех понимал я. Чем опечалена туча? Радость какая у листьев? Горд чем цветок? Что все значит? И отчего люди плачут? Где ж ты, мой добрый волшебник? Я до сих пор не летаю. Видишь — стою на коленях, Хоть сам придумал тебя я.

Воспоминание

Где же мы виделись? Вспомнить так хочется! Нет у вас имени, нет у вас отчества, Губы, глаза есть и мягкие волосы… Только не помню я вашего голоса. Иль то во сне было, или вас не было: Как в сказке-небыли — были и не были… Нет, мне не вспомнить вас. Нет не получится. Что же меня заставляет так мучиться? Горы и небо закатом расцвечены, В комнате — я и красивая женщина. Помню, что вы на меня не обиделись… Где же мы виделись? Где же мы виделись?

Восточная композиция

Я безнадежно счастлив, как влюбленный евнух. Страна Шехерезады хороша. Но я всего лишь твой слуга смиренный, О мой светлейший Солнце-падишах! Багдадским вором городскую стену Я ночью перелез и убежал. Но я всего лишь твой слуга смиренный, О мой светлейший Солнце-падишах. А горы-стражники стоят, грозны и немы, Сурово сдвинув брови-облака. Я заберусь на каменные шлемы, Чтоб взять луну, как апельсин с лотка. Тоска-палач топор напрасно точит. Ах, визирь-ночь, мне не страшна тюрьма. Я убегу, друзья помогут. В общем, Я не умру и не сойду с ума. Сомнений и забот разрушу стены, С друзьями сяду, грусть с вином смешав, Мы выпьем за любовь и за измены, Но я всего лишь твой слуга смиренный, И за тебя, о Солнце-падишах! 21–22 августа 1966 Каз

Вот вы поверили в меня, а жаль мне…

Вот вы поверили в меня, а жаль мне. Я драгоценности менял на камни, Я забирался в небеса, Я верил только в чудеса, А вы поверили в меня, а жаль мне. Вот вы не верили в меня, а жаль мне. Вся жизнь моя у вас перед глазами. А жизнь — лишь сигареты след На полированом столе, Исчезнет мир — и стол в золе, а жаль мне. Вот вы поверили в меня, а жаль мне. Я море часто путал с небесами, Искал я звезды в глубине, Хотя не там бы надо мне, — А вы поверили в меня, а жаль мне. 1967 — 11 ноября 1982

Вот якорь поднят…

Вот якорь поднят, птиц звенящий караван В который раз меня зовет и манит, И ухожу я в беспредельный океан, Растаяв тенью в утреннем тумане. Здесь моя память — мой единственный матрос, Здесь волны скроют горести земные, И не подам я ни сигнала «SOS», Координаты или позывные. И пусть меня никто не провожал, Но кто-то ждет, да и сейчас, быть может, Там кто-то пальцы тонкие прижал К вискам, чтоб боль унять и память не тревожить. Вот якорь поднят, птиц звенящий караван В который раз меня зовет и манит, И ухожу я в беспредельный океан, Растаяв тенью в утреннем тумане… 1981

Встреча

Сегодня прилетел, едва нашел тебя. Ну здравствуй, извини что не писал. Курю, смотри, все пальцы желтые. Что видел? Горы, реки и леса. Пред глазами всё вершины снежные, Крик чаек и медвежьи следы. А знаешь, я пишу стихи по-прежнему — А сколько утекло уже воды. Там лес как в сказке про цветочек аленький — Стволы кривые, чудищами пни, И соболь словно мишка нашей маленькой — Глаза как бусинки и удивленье в них. А знаешь, я мосты такие выстроил, Дороги протянул через тайгу. Нет-нет, конечно это только мысленно, Я лишь ищу, я строить не могу. Пойдём послушаем дыханье города, Будить его не станем, пусть он спит. Как лето было? Очень холодно. Устала, ты ведь не привыкла, потерпи. Посмотрим, как суда такие прочные Стоят у берега и караулят ночь. А город наш молчит сосредоточенно, Как наша дочь, рисующая дождь. Мы так с тобой бродили мало смолоду, Смотри, уж приближается заря. Замерзла, ты ведь не привыкла к холоду И поздно, откровенно говоря. Погода переменная по-старому, Нева течет по-прежнему в залив. А слезы ни к чему, я знаю, ждать устала ты — Возьми платок, ну перестань, пошли…