– Понял, - глухо сказал Кейзерлинг, - Мы справимся.

Больше он ничего не говорил, да в этом и не было нужды. Дирк и так знал, что они справятся. Дюжина штальзаргов в тесных переходах выполнит свою задачу лучше, чем десяток пулеметов.

– Залог победы – стремительность, - продолжил он, - Мы ударим в самую сердцевину, все разом, как заряд шрапнели. Идти будем по расходящимся направлениям. Клейн, вот ваш участок. Бойцы второго отделения занимают траншеи второй линии, - Дирк провел пальцам по ломанным отрезкам карты, убедившись в том, что Клейн внимательно изучает обстановку, - Мы должны обезопасить их, прежде чем развивать наступление. Если не выжмем оттуда всех французов, штурм провалится. К тому же, это своеобразные рокады [19] , которые они смогут использовать во время контр-удара чтобы оперативно перекидывать силы. Вы и ваши пулеметчики лишите их этой возможности. Здесь много прямых отрезков, перекрестков и крупных транспортных артерий, все прямо создано для пулеметов.

– Понял, господин унтер, - Клейн козырнул.

– Третье и четвертое отделения развивают наступление по этим расходящимся направлениям. Возьмем французов в клещи. Каждое из отделений разделится на четыре отряда, по три-четыре бойца в каждом. Здесь уже отмечены маршруты движения групп и приоритетные цели. Основная задача третьего отделения – штаб, который скорее всего располагается в одном из этих блиндажей. Они возведены по высшему классу, пятнадцать метров углубления и многослойные перекрытия из камня и бетона. Наверняка французы по достоинству это оценят. На их месте я бы точно расположил там штаб. Четвертое отделение Мерца двигается восточнее, занимая оружейные склады и казематы. Здесь тоже будет много работы. Обратите внимание на огромное количество лазов и убежищ, индивидуальных и даже взводных.

– Как головка проклятого швейцарского сыра, - пробормотал Клейн.

Сравнение было удачным, но Дирк кашлянул, и командир второго отделения предпочел замолчать.

– Вы должны зачистить каждое из них по маршруту своего движения. Выискивайте и уничтожайте эти норы, гранатами или в рукопашной. Нам меньше всего нужен удар в спину. Порядок движения вы знаете без меня. Основные группы прокладывают путь, вспомогательные, с колючей проволокой, мешками и минами блокируют второстепенные направления и перекрестки, выполняя роль барикадеров. Нам надо разрушить эту сеть до основания. А для этого надо уничтожить ее ключевые точки. Расчет боевой группы без изменений. Впереди гранатометчик, за ним двое бойцов со штурмовым оружием, и замыкающий, тоже с гранатами, который гарантирует безопасность арьергарда. После выполнения поставленной задачи командиры отделений подают сигнал, по две красных ракеты. После этого мы закрепляемся и начинаем планомерную зачистку всех пропущенных участков. Если сыграем по нотам, к этому моменту ни о какой организованной обороне не может идти и речи. Французы будут десятками сдаваться в плен. Ефрейтор Тоттлебен, я вижу, у вас вопрос? Задавайте.

– Как будет организовано взаимодействие с отрядом лейтенанта Крамера? Мы привыкли работать друг с другом, его бойцы могут… оказывать негативное воздействие на привычную схему.

Безукоризненно-вежливый Тоттлебен как всегда старался выражаться нейтрально. Но его беспокойство было понятно собравшимся.

Дирк вздохнул. Старые привычки оставались очень живучи. Даже утратив необходимость дышать, он все еще набирал воздух в грудь, когда требовалось сосредоточиться или затронуть сложную тему.

– Взаимодействие весьма сложно, - наконец сказал он, - У него намечен свой маршрут, западнее нас, на стыке с Крейцером, но, судя по его выражению лица мне показалось, что он не будет особенно стремиться держаться на нем.

– Если его горе-вояки сунутся под мои пулеметы, пусть не пеняют, - проворчал нахмурившийся Клейн.

Кейзерлинг склонил стальную голову в кивке, соглашаясь с ним. Дирку захотелось сказать, что если вояки Крамера наткнутся на штальзаргов, штурмовой отряд двести четырнадцатого полка ждет еще один позор, похожий на приступ общей дезинтерии.

– После совещания я отозвал лейтенанта в сторону, - нехотя сказал Дирк, - И предложил обсудить вопрос взаимодействия, чтобы не допустить ошибок с обеих сторон.

– И что он ответил?

– Лейтенант вежливо заметил, что от меня смердит как от старого утопленника, и мои мертвецы могут убираться обратно в могилы кормить крыс, потому что его люди в траншейной войне понимают куда больше нашего, и советоваться по этому поводу с человеком, у которого мозг давно сгнил, пустая трата времени. Да, в общих чертах это звучало как-то так.

– Если он попадется мне, я отрежу ему голову, - холодно пообещал Клейн, - И подарю мейстеру. Он давно сокрушается о том, что «Морри» стал слабоват памятью.

– Этому подарку он не обрадуется. Насколько я успел узнать лейтенанта, он упрям как осел и болезненно самолюбив. Из такого вряд ли получится хорошее вместилище для знаний. Нам придется работать вместе с ним. Надеюсь, лишь единственный раз. И еще надеюсь, что мы не поубиваем друг друга завтра. Что у вас еще, ефрейтор Тоттлебен?

– Господин унтер, я хотел узнать, с каким отделением пойдете вы.

Вопрос был сложен, и Дирк приберегал его напоследок. Обычно он шел в составе третьего или четвертого отделения, с Мерцем или Тоттлебеном. Это позволяло ему находится в гуще боя, координируя силы и легко ориентируясь в мгновенно меняющейся обстановке траншейного боя. Все командиры отделений знали это. Но в этот раз выбор оказался труден. С одной стороны, ему лучше пойти с четвертым отделением Мерца. Старый ефрейтор, несмотря на то, что выглядит еще вполне пристойно, может совершить ошибку. Дирк не верил в это, но рациональная часть его сознания подсказывала, что это возможно.