Решетняк ломал куски рафинада музыкальными пальчиками и с хрустом разгрызал сахар, запивая его чаем из гигантской чашки. Вот что значит ветеран отдела мокрых дел; будь у меня подобные зубы, тоже бы рискнул чайком вприкуску. Ему, видать, вставную челюсть из карбона варганили, по индивидуальному заказу в том самом КБ. Конечно, ведь заслужил у родины, вон пальчики какие. С ними из любой аминокислоты можно и сегодня выдавить бабрако-кармальку, несмотря на изменение государственного курса в области экспортной политики.

— Редкая у вас профессия, — обратился ко мне Решетняк, когда Евсеевич решил взять тайм-аут, чтобы промочить горло перед очередным монологом. — Сегодня почти все занимаются бизнесом. Мне о вас Филипп рассказывал...

При всем моем почтении к Решетняку я бы и без этого пояснения догадался: вряд ли Аленушка откровенничала с дядей Климом по моему поводу.

— Знаете, — доверительно пророкотал Решетняк, — я ведь в свое время оружием занимался. Но о многозарядном ружье не слыхал. Простите за любопытство, вы, быть может, в свое время служили? Или трудились экспертом?

Скользкий вопрос. Скажи, что не служил, так кстати замолчавший ветеран Чекушин от такого кощунства заработает инсульт. И тогда исчезнет последняя надежда еще раз пойти по славной стезе воевавшего поколения, прямиком в его койку.

— Ну что вы, какой из меня эксперт, — произношу с некоторой долей сожаления, перехватив пытливый взор Решетняка, затормозивший на моем перстне. — Но если вам интересно, наша семья насчитывала не одно поколение военных. Вот этот перстень — семейная реликвия, досталась мне от деда...

Насчет перстня пришлось несколько преувеличить, в отличие оттого, что в моем производстве на свет принимало участие не одно поколение военных. И вправду, мои предки воевали. Сильно сомневаюсь, что они об этом мечтали, однако из всех крупно не повезло лишь отцу. Он не погиб в бою, а утонул, спасая во время шторма жизни чужеземных моряков. Выполнял, так сказать, интернациональный долг. С совершенно иным эффектом, чем спецы типа Решетняка и прочие доблестные афганцы.

Зато оба деда — точно военные, легли на поле брани. В сорок первом году пошли защищать родину по велению сердца, согласно всеобщей мобилизации. Правда, об устройстве трехлинейной винтовки капитана Мосина образца 1891 года, да и о том, как ее в руках держать, понятия не имели. Тем не менее родина великодушно позволяла проявлять патриотизм: одна винтовка на пятерых — и вперед, на вражеские танки, вооруженные воплем «За Сталина!» вместо гранат.

Кажется, мне удалось отвести подозрения Решетняка. Наверняка, глядя на перстень, этот тип подумал, что обманываю, являясь на самом деле каким-то спекулянтом. И вправду, был бы разодет, подобно пугалу, Клим Николаевич, как и его старый приятель, безоговорочно бы поверил, какой я выдающийся ученый.

— Моя специальность — слово, — довожу до сведения одного из присутствующих. — Отсюда и некоторые познания.

— Интересно! — из-за стремительно опустевшей чашки Чекушин решил вернуть себе роль оратора. — Какое может иметь отношение слово к оружию? Вы знаете, у меня был один случай...

— Погоди, Филипп, — мягко пророкотал Решетник, и Аленушка быстренько налила деду ударную дозу «Липтона», позволяющую присутствующим надеяться, что минут десять Филипп Евсеевич не сможет тренировать голосовые связки.

— Все-таки любопытно, — продолжал интересоваться моей скромной персоной Решетник. — Слово и оружие — это все равно что лед и пламень.

На первый взгляд, от прежнего спеца ничего не осталось, какие пошли сравнения, передо мной сплошной директор, завхоз на преподавательской должности, проявляющий праздное любопытство, и не больше того.

— Вы знаете, — говорю нарочито менторским тоном, — очень многие термины, имеющие отношение к оружию, со временем сохранились. Однако потеряли свое первоначальное значение. К тому же сегодня, кроме лингвистов, мало кто понимает значение некоторых даже часто произносящихся слов. Да чего там, люди не ведают, откуда берет начало их фамилия. Я уже не говорю о том, что очень многие старинные военные или охотничьи термины сегодня употребляются в основном людьми, противопоставляющими себя закону.

— Интересно, — подбодрил меня Решетняк, и лишь бы гостеприимный хозяин не вернул себе роль исполнителя ариозо за столом, я повел себя не лучше настоящего ученого.

— Это действительно очень интересно, — произношу с таким запалом, словно дорвался до единственного конька, способного вынести на академическую кафедру. — Представляете, у меня есть приятель по фамилии Кунда. Он был страшно удивлен, когда узнал: кунда — разновидность палаша. Редактор газеты Кноп теперь не считает свою фамилию странной, оттого как кноп — узел на конце лассо...