— Да, — признаюсь я. — Проклятая работа. Хорошо, не примерил себя вместе с ней.

Олаф отворачивается, а я сижу, вцепившись в подлокотники кресла и стараясь унять дрожь. Хочется засветить самому себе по морде — так, чтобы от души, с размаху. В голове сумбур, и лишь одно слово бьётся в виски. То, которое я только что осознал, когда примерил на полёт нас обоих. Вместе — Лидию и себя.

«Да! — кричит во мне кто-то очень чужой и посторонний. — Да, да, да! У вас есть шансы, если вдвоём».

Медленно, очень осторожно я вновь примеряю Лидию. Ответ — «нет». Себя. «Нет». Нас вдвоём. Ответ — «Да». «Да. Да. Да. Да.»…

Лейтенант Стефан Войнович. Примерка в изменившихся условиях. Ответ — «нет». Капрал Николай Беляков. Ответ — «нет». Сержант-коммандер Луис Авила. Ответ — «да».

У них есть шансы. У некоторых. В том случае, если с боевой эскадрой в систему Тау Кита уйду я и бывший судовой врач Лидия Семак. Не знаю, как объяснить этот выверт. Знаю лишь, что это несправедливо.

Что будет со мной, если она согласится. Я не хочу лететь. Не желаю. Не желаю пытать судьбу. Я не верю. Ни самому себе, ни Олафу, ни троице пришлых интуитов, никому. Я никакой не военный, не звездолётчик и боюсь отчаянно, боюсь крови и боли. И страха. Я и в самолёте-то летать боюсь.

Маюсь неделю, другую, месяц. Я попал в зависимость. В зависимость от решения незнакомой, по сути, истерички. Она согласится, и меня принудят, заставят. А даже если нет — я не выдержу. Я в глаза людям смотреть не смогу!

— Никто не может вас заставить, Янош, — говорит Ким вежливо и бесстрастно. Его узкие корейские глаза не выражают ничего. — Это ваш выбор, Янош, исключительно ваш.

Я не выдерживаю. Подаю заявление на увольнение, Ким подписывает не глядя. Несу главному. С меня довольно, к чертям. Пускай летит кто угодно, только не я. Пускай Олаф. Ах, да, его примерка дала ответ «нет» в любых сочетаниях. Плевать. Не полечу. Будь проклята та минута, когда я примерил себя. Хотя… Олаф наверняка примерял параллельно со мной, и утаить результат не удалось бы в любом случае.

У главного в кабинете сюрприз. Лидия Семак — сутулится, жмётся в кресло. Сейчас она похожа даже не на смертельно усталую, измождённую ночными кошмарами миловидную женщину, а на затравленного зверька.

Останавливаюсь в дверях, смотрю на неё, затем делаю шаг вперёд, другой. Главный, стараясь ступать бесшумно, огибает меня, бочком втискивается в дверь, прикрывает её за собой.

— Позавчера умер Стивен, — говорит Лидия тихо. — Общее истощение организма, сердечная недостаточность. Теперь моя очередь. У меня больше никого нет. И ничего. Сто пятьдесят лет разницы с любым и каждым. И я подумала… — Лидия вскидывает на меня глаза. — Я подумала, может быть…

— Что ты подумала? — я не замечаю, что обращаюсь на «ты».

— Это ведь не просто так, — говорит Лидия, почти шепчет. — Что-то произойдёт там. Ну, там, когда мы выйдем из последнего витка. Что-то, требующее мгновенных решений, интуитивных. Поэтому с интуитом у нас появятся шансы.

— «У нас»? — эхом повторяю я.

— У нас с тобой. Может, будет так, что я помогу тебе. Или ещё как-нибудь. Неважно. Я боюсь, смертельно боюсь. Я ненавижу себя за то, что сделала. Тоже неважно. Вчера я подписала контракт.

В казино прохладно, нарядно и весело. И людно. Подхожу к рулеточному столу, ставлю на красное. Удваиваюсь, теперь на чёрное. Снова на красное. На зеро. Не глядя, сгребаю выигрыш, бросаю за спину напарнику: «обналичь». Двигаюсь к столу баккара.

— Класс, Янош, — говорит напарник, сержант-коммандер Луис Авила. — Класс, амиго.

Я играю всю ночь, не думая ни о чём и ни о чём не заботясь. Завтра утром Луис положит выигрыш на счёт Стивена Полторацки. Это наш с Лидией сын, ещё нерождённый, донорские клетки заморожены в генетическом банке. Он родится, когда мы вернёмся. Или если мы не вернёмся. Или если один из нас.

Я не знаю, что означает «да». Возможно, у нас есть шансы. Возможно, хорошие. Возможно даже, что девять из десяти. И возможно, что их нет вообще.

Я делаю последнюю ставку. Осталось два дня, меня не успеют задержать. И доказать, что играл интуит, не успеют.

Послезавтра. Послезавтра мы улетаем.