Шрифт:
— Убери чайник с огня, — сказал кто-то Оразу. — Уже кипит.
Ораз отодвинул тунче в сторону, потом посмотрел на взрослых, ожидая, не будет ли каких еще приказаний, но, поскольку никто больше ничего не говорил, тихонько вышел из кибитки.
— Ну что, вернулись благополучно? — первым спросил Непес-мулла у Каушута.
— Как видишь, сами-то вернулись…
По голосу Каушута чувствовалось, что ему неприятно говорить об этом.
Дангатар в это время тяжело вздохнул, — видимо, поход к гаджарам напомнил ему собственные его мучения в иранской земле.
— Ну и слава аллаху! Это самое главное, что сами пришли.
Дангатар часто закивал головой, соглашаясь с Непес-муллой.
Каушут кашлянул, давая понять, что хочет говорить. Все приготовились слушать хана. Люди ожидали, что он расскажет, как сходили и почему не взяли скот. Но хан начал совсем с другого.
— Мулла, мы как раз собирались посылать за тобой.
Непес удивленно поглядел на Каушута. Он не представлял, зачем мог так понадобиться хану. Но потом сообразил: наверное, в честь возвращения поиграть на дутаре, прочесть стихи… Непес улыбнулся:
— Мулла угадал ваше желание. И сам пришел, и дутар с собой принес.
Каушут пригладил бороду.
— Что дутар принес, это хорошо, поиграешь нам потом, вот и яшули душу отведут… Но я хотел позвать тебя и еще для другого.
Мулла опять вопросительно поглядел на хана.
— Нас ждет большая опасность, мулла…
— Если ты о Мядемине, то я уже знаю, слышал вчера.
— А если знаешь, то есть к тебе большая просьба.
— Хан, я готов выполнить любую просьбу, если только буду знать, что это на пользу людям. Я и за головой своей не постою.
Хан замахал руками:
— Эншалла! Черной голове ничего не грозит! С врагами мы и без тебя сладим. Но для черной головы есть другое дело.
— Говори, хан, я слушаю.
— Тебе, мулла, надо будет съездить в Ахал.
— За каким же делом?
— За каким?.. Чтобы взять оружие. Сам знаешь, у нас ничего нет. У ахальской родни в этом году плохо с зерном. Ты возьмешь пару караванов и отвезешь им хлеб. Обменяешь на оружие.
— Если дело только за мной, во славу аллаха, хан! Я готов ехать хоть сейчас.
— Нет, погоди, еще не сейчас. Сперва мы должны собрать зерно. Вот когда караван будет готов, тогда и поедешь. Пенди-бай обещал дать десять верблюдов.
Дангатар перебил его:
— Пять арвана [65] он обещал еще и зерном погрузить.
— От меня можете два мешка добавить, — сказал Келхан Кепеле, до этого молча лежавший в сторонке.
— Хорошо, хорошо, считать будем после.
Полог откинулся, и в кибитку снова вошел Ораз. Следом за ним Курбан внес миску с едой. Разговор снова на время прервался. Все принялись молча есть.
65
Арвана — грузовой верблюд.
После товира мулла сказал:
— Хан, я слышал, ты завтра всех мужчин собираешь. К добру ли?
На этот раз за хана ответил Тач-гок:
— К добру! Мы уж забыли, когда к добру люди собирались! Тут просто объявилось в Серахсе несколько смельчаков, которым силы некуда девать. И вот нашли забаву: стали караваны грабить, которые мимо идут. На мирных людей нападают, врагов нам новых наживают. Вот хан и хочет их найти.
— Трудно будет, — сказал один из стариков.
— Неважно. Главное, — пусть знают, что их ищут и что награды никакой за их дела им не будет. А то могут подумать, что так и надо, что, дескать, хан на все это сквозь пальцы смотрит. А как купцы соберутся да придут с оружием, небось сразу по кустам разбегутся.
— Ай, такие люди все равно не признаются!
И тут вдруг, нарушив все приличия, в разговор влез Ораз:
— Это вы про тех, кто караван грабил? Я их знаю, я видел, их было пять человек! Но я только одного в лицо увидел, другие далеко проехали.
— Ну-ка, ну-ка, сынок, как ты видел, расскажи.
— Я как раз один шел, а тут караван увидел, хотел подойти посмотреть, и они напали. Я испугался и спрятался. Они меня не видели. А один близко проскакал, и я узнал его.
— Ну, и кто он, как его зовут?
— Не знаю.
— Из какого аула?
— Тоже не знаю.
— Как же ты узнал его?
— На свадьбе Пенди-бая видел.
— Да у Пенди-бая тогда народу больше чем муравьев в куче было!
— Тихо, тихо! — заговорил Каушут. — А скажи, Ораз, если ты его еще раз увидишь, узнаешь?
— Конечно! Я его хорошо помню, Каушут-ага.
— Ну ладно, об этом мы завтра поговорим, я кое-что придумал. — Каушут сделал небольшую паузу. — А теперь, мулла, можешь и дутар взять. Говорят, печаль и радость рука об руку ходят. Хоть ты повесели нас!