Утром Жируа пошлет за ними погоню. Единственная плата за такое унижение – смерть. Даже если побег обнаружится при смене часового, он не станет искать их в непроглядном мраке.

Луис шел, прислушиваясь к свистящему дыханию мальчика. Паренек спасен – и он сбавил шаг. На заснеженных полях Жируа легко отыщет их след, поэтому Луис надеялся, что тот не рискнет искать их в лесу. В лесных зарослях прятались англичане, хорошо знавшие тропы. Может, именно там он найдет ее. Луис потянул носом воздух. Она была где-то здесь, в этой стране, – он чуял ее запах, не носом, а душой. Он найдет ее.

Где-то далеко послышался протяжный волчий вой. Он отлично понял его смысл: «Это моя земля, земля мертвых, и я тут король».

Из покинутого ими дома донеслись крики. Мальчик почти заскулил от страха, но Луис потянул его вперед.

– Все будет хорошо, – сказал он на норвежском языке, который из всех известных ему языков был более всего близок к староанглийскому. – Они тебя не тронут.

– Я боюсь, – ответил мальчик на том же языке. – И зачем я только сел на этот корабль!

Они покинули пещеру и направились на юг: впереди – пятеро мужчин и Тола; женщины и дети с охраной шли сзади. Тола не могла понять, как семьи будут находить еду так высоко в горах. Но ей не пришлось долго ломать голову. Они ничего не найдут. Она поняла это, прислушавшись к внутреннему голосу. В этих горах она повсюду сталкивалась лицом к лицу со смертью – не с призраком, вызванным страхом, а реальностью, к которой можно было прикоснуться, ощутить ее запах: остатками обгоревшего дома, трупами замерзших под открытым небом людей.

Ее спутники знали дорогу в Йорк через горы, но шли они медленно. Риск быть схваченными на открытой местности был слишком велик, и они двигались только с рассвета до полудня.