Шрифт:
– Это противно воле Божьей. Так говорил священник.
Он вытащил нож.
– Это тоже.
– Орм и Инг Энд сделали такой выбор, – сказал Хэлс.
Он дрожал от страха, холода и отчаяния.
– Твой отец был северянином. Он бы сражался. – Она закуталась в плащ. – Ты не смог бы убить меня, Хэлс.
Он протянул ей нож.
– Сделай это сама, – сказал он. – Ты сильнее меня. Убей меня, а потом себя.
Она отвела глаза. Серебряная луна взошла и осветила долину – дымную, серую, с догоравшими пожарами и закатным небом на западе. Далеко от дома Альфреда снова вспыхнуло пламя. Норманны опять поджигали то, что осталось в деревне. Скоро они должны остановиться – хотя бы для того, чтобы позаботиться о своем ночлеге.
Внизу что-то засияло – кто-то высоко поднял меч, поймав отражение пламени от горящего дома. Издалека до нее долетел крик. Воины заметили их?
– Помнишь те стихи, что говорила Нана? О конце света?
Сурт придет с юга с карающим бичом,Солнце богов войны засияет на его мече.Скалы разойдутся, и гигантские женщины утонут,Мертвых будет не счесть, и небеса будут расколоты.Она перекрестилась.
– Это и есть конец света. Христос должен прийти, – сказала она.
– Так где же он? – спросил Хэлс.
Группа из шести воинов, казавшихся на расстоянии маленькими, как мыши, поскакала от горящей усадьбы по направлению к холму. Тола посмотрела на нож Хэлса – такой чистый, такой острый. Она была уверена, что клинок, отразив заходящее солнце, выдал их.
Бежать было некуда. Норманны сожгли все к югу от долины. Можно было укрыться в лесу, но это давало слабую надежду. Другого выхода не было.
– Я пойду к богам, – сказала Тола.
Она прошла вдоль гребня скалы к камням. В глубине души она знала ключ к тому, что сейчас искала. Боль. Отречение.
– Не останавливайся, Хэлс, – озабоченно произнесла Тола. – Беги вниз или иди со мной, но двигайся. Иначе ты умрешь.
Не нужно было быть очень чуткой, чтобы увидеть вопрос на его лице: «А ты?»
– У смерти уже была возможность взять меня здесь. Второй раз она меня не тронет.
Тола сняла шаль и положила ее на землю, затем сняла юбку и верхнюю рубашку и теперь стояла между камнями в рейтузах и нижней рубашке.
Хэлс ходил вдоль камней взад и вперед, вверх поднимались клубы пара от его дыхания. Они приняли решение, и он не хотел возвращаться к этому снова.
Позже Тола узнает, что в момент, когда вызываешь богов, все меняется: желание, чтобы они явились, превращается в желание, чтобы они не приходили. Она стояла, живая между мерзлых камней, и, испытывая невероятный холод, чувствовала свою человеческую природу и уязвимость. Она знала, кого нужно искать. У этих народов еще была своя вера и свои истории. По воскресеньям они взывали к Иисусу, а если он не приходил, они оставляли жертвы и послания на камнях своим богам и эльфам. Она знала заклинание и теперь произнесла его, дабы понять, что им с Хэлсом нужно делать.
Госпожи долины, смотрящие денно и нощно,Слушайте – я пою вашу гневную песню.Все было здесь, как всегда, кроме криков норманнских воинов внизу и шагов Хэлса вдоль ряда камней.Слушайте – я пою вашу гневную песню.Она повторяла это снова и снова, и смысл слов стал ускользать от нее. Гневная песня. Гневный певец. Она вспомнила старые слова. Вотан. 'Oдин, как звала его семья Хэлса. Смерть в его шлеме, смерть в его петле, в водах трясины. Ногти его почернели, кожа задубела. Хэлс продолжал мерить шагами пустошь. Она чувствовала его страх, как свой собственный, у нее скрутило живот, и она ощутила позыв испражниться. Затем это ощущение утихло и она еще больше замерзла.
Как долго она была там? Всегда.
Она была камнем, хранящим долину. Ее сестры стояли рядом, глядя вниз и протягивая к небу темные крылья.
Вдруг она услышала знакомое имя. Валькирии – так называл их ее отец.
«Подбирающие убитых. Темнее туч, они осматривают землю…»
У нее появилось ощущение полета, огромных крыльев, рассекающих небо: крыльев ли, теней – она не могла сказать точно. Она слышала крики воронов, холодный ветер бил ей в лицо.
Ее тряс Хэлс. Он пытался сказать ей, что сюда идут враги.
В небе сиял огромный полумесяц, но здесь, на холме, стелился туман.
Она возвышалась над ним и видела, как головы всадников появляются из тумана, словно они плывут по озеру. Тела коней плыли в тумане, как огромные рыбы в мутном море, а перед ними неслись копья всадников.
– Что будет отдано нам? – спросила одна из этих странных женщин голосом, грохочущим, будто комья земли, сыплющиеся на крышку гроба.
– Но мне нечего дать!
– Тогда тебе нечего хотеть.
– Помогите мне одолеть тех, кого я ненавижу.