Анна глубоко вдохнула чистый воздух с запахом сосновых иголок, нагретых солнцем. Сквозь кроны деревьев было видно, как внизу блестит вода в озере. Листья высокого дуба, под которым они стояли, падали вниз, словно истраченные деньги. Чувствуя, как разрывается ее сердце от невыносимой любви к Марку, Анна сказала с наигранной беспечностью:

— Не волнуйся. Ты услышишь обо мне только в том случае, если это будет вопрос жизни и смерти.

Когда Анна это говорила, она имела в виду Монику. Ей и в голову не могло прийти, что на кону окажется собственная жизнь.

Глава восьмая

«Если я не буду смотреть на решетку, то я не закричу».

Анна приковала свой взгляд к бетонной стене напротив. Стена была ядовито-зеленого цвета, на ней виднелись едва заметные рисунки, как будто к Анне обращались привидения, живущие глубоко под землей. При мысли о том, что до нее здесь были другие, Анне стало немного комфортнее. Это помогло ей почувствовать себя менее изолированной. В то же время голос в ее голове кричал снова и снова: «Это не может происходить в действительности. Это дурной сон».

Когда Анна закрывала глаза, она видела один и тот же ночной кошмар, а открывая их, обнаруживала все те же зеленые стены, ярко освещенные висящими над головой лампами дневного света. Анна сидела на краю своей жесткой койки, прижав колени к груди, но не могла спастись от жары, сухими клубами поднимавшейся от трубы внизу, из-за чего кожа Анны шелушилась и зудела. Из-за стальной двери в конце коридора доносились голоса, издававшие иногда хриплые смешки, а также ставшие привычными телефонные звонки и звон картотечных шкафчиков.

Именно обыденность этих звуков казалась Анне невыносимым, жестоким напоминанием о том, что хотя ее прежняя свободная жизнь закончилась, для тех, кто остался на воле, это был обычный день.

«Лаура, пожалуйста, приезжай поскорее!»

Анна не знала, что именно Лаура могла сделать и было ли вообще в ее силах чем-то помочь, но Анна была уверена, что ей станет легче, когда приедет ее подруга. Вот почему Анна не потратила свой единственный звонок на Лиз. Ее сестра запаниковала бы и потребовала, чтобы Анну освободили, тогда как Лаура сделает все, чтобы это осуществить.

На один сумасшедший момент Анна представила себе, что Марк приедет освободить ее. Но она не видела его несколько месяцев, с той ночи на озере (воспоминания о которой она так часто прокручивала в голове, что каждая деталь отпечаталась в ее памяти). Конечно же, он не захочет сейчас и слышать о ней. Даже если он обо всем узнает, то постарается забыть об Анне. Тайная связь — это одно, а арест по обвинению в убийстве — совсем другое. Вероятно, на данный момент о ее аресте сообщили уже во всех новостях.

Вспоминая журналистов, которые толпились возле ее дома и требовали крови, Анна задрожала. Большая часть ее жизни прошла в тени Моники: фанаты, появлявшиеся у двери особняка, — как будто прикоснувшись к ней, они станут ближе к Монике; репортеры, которые хотели официального заявления; едва знакомые люди, которые останавливали Анну на улице и жаждали новостей из первых рук. Действительно ли у Моники была любовная связь с Николасом Кейджем? Правда ли то, что она застала своего мужа в постели со своей домработницей?

После несчастного случая все стало еще хуже. Как ассистент Моники, Анна была в самом центре событий: организовывала сотни заказных интервью, которые так и сыпались, разбиралась с горами писем от доброжелателей, уверявших, будто они будут молиться за Монику, и от сумасшедших, которые считали, что она получила по заслугам. Анна привыкла к репортерам и папарацци, которые разбили лагерь у ворот «ЛореиЛинды», и к тревожному звонку сигнализации, когда самый бесстрашный из них проникал на территорию особняка. Даже когда Моника стала вести затворнический образ жизни, ее популярность лишь возросла. Она заинтересовала потенциальных биографов и «свободных художников», находившихся в поиске неуловимого голливудского белого кита, а также бизнесменов и торговцев, страстно желающих заработать на имени Моники Винсент. Это казалось жестокой иронией судьбы: даже после смерти Моники ее тень затмевала Анну, отрезая ее от света, к которому она так рвалась.

Мысли Анны были прерваны звонком в дверь, расположенную в конце коридора, и шаркающей походкой кого-то, хромающего к ней. Она подняла глаза и увидела, что это был Бенни Дикерсон. Он остановился перед ее камерой и заглянул через решетку. Казалось, его грустные собачьи глаза просили у Анны прощения.

— Ваш адвокат здесь, — сообщил он.

Она удивленно посмотрела на Бенни.

— Я не знала, что он у меня есть.

— Похоже, что теперь есть.

Лаура что-то говорила об адвокате, но Анна не ожидала, что ее подруга так быстро справится с этой задачей. Сколько времени прошло после их разговора — несколько минут, часов? Анна потерялась во времени. А может, это оно потеряло ее.