– Извините, я ее привезла, – оправдывается кузина шепотом, хозяйке на ухо. – Когда я собиралась к тебе, она ко мне пришла и уже не захотела уйти. Мне кажется, она знала об этом приеме. Знаешь, Эр-Рияд – это большая деревня, а в женском кругу шумят о таких вечеринках задолго перед и еще дольше после.

– Очень хорошо сделала. – Марыся довольна. – Сто лет ее не видела. Наше последнее свидание так и не осуществилось. Она на самом деле не такая злая, какой хочет казаться.

– Смотри, чтобы ты не ошиблась, – бормочет родственница, выразительно глядя подруге в глаза.

– Привет, Мириам.

Принцесса подходит к девушкам.

– Пришла без приглашения, но в Бахрейне ты поставила меня у столба и не появилась на условленном ланче, поэтому я решила, что, может, сейчас узнаю: это Хамид запретил тебе встречаться со мной или ты сама передумала?

Она присаживается на край большого стилизованного кресла.

– Ламия! Ведь тогда произошла арабская весна, шли бои, на наших глазах в Манаме взорвали памятник – Жемчужину – символ этой страны!

Марыся удивляется подозрениям принцессы.

– Мы с Хамидом просто бежали, как можно быстрее.

– А я весь этот их бунт провела в «Аль-Дана» и прекрасно там развлеклась. Это была буря в стакане воды.

Ламия презрительно кривится.

– Тут же наши земляки, прекрасные воины-саудовцы въехали на танках и навели порядок с этими глупыми шиитами.

Присутствующие в спальне женщины не комментируют ее слова, потому что не интересуются политикой или не хотят выражать своего мнения перед – как бы там ни было – особой из правящего рода. Часть ранее прибывших поднимается и начинает собираться к выходу, следом выходят остальные.

Ламия смеется, ни о чем не беспокоясь.

– Вспугнула ваших гостей. Но взамен у меня для тебя что-то есть, – обращается она к Марысе. – Сегодня наверняка одаривали только твою дочь, а тебе грустно. В утешение возьми этот маленький подарок.

Она вручает внушительных размеров красный футляр в виде сердца.

– Что ты, не нужно было, – ломается хозяйка. – Зря…

– Так что я должна забрать презент назад? – спрашивает принцесса обиженно.

– Нет, зачем же, госпожа Ламия!

Мама Марыси, которая знает арабскую натуру слишком хорошо, забирает сверток из рук дарительницы.

– О, так вы говорите по-арабски? Бледнолицая блондинка ломает себе язык нашим противным хрипящим языком? – удивляется она. – И совсем неплохо у вас получается. А какой это диалект?

– Ливийский. В конце концов, отец Ма… Мириам, – исправляет она себя, – ливиец, и я прожила в его стране пару хороших лет.

– А я-то думаю, что европейка делает на арабской встрече. Думала, что вы подруга нашей Мириам.

– Нет, я мама. Дорота, очень приятно.

Женщины обмениваются рукопожатием.

– Сейчас мне ясно, почему у этого ребенка рыжие волосы и голубые глаза. А я уже хотела подговорить Хамида сделать тест на ДНК, – принцесса давится от смеха, развеселенная собственной шуткой, а остальные женщины лишь слегка улыбаются в замешательстве.

– Ну да, очень забавно.

Исра, кривит рот, встает и приближается к Наде.

– Она красивая, правда, верьте мне, я не просто говорю комплимент, это обоснованно.

На лице Исры написано искреннее обожание.

– Я тоже хочу такую лялечку! – выкрикивает она и протягивает руки к маленькой девочке. – Я должна попросить об этом своего мужа…

Вдруг кузина умолкает, прикусывая себе язык.

– Mabruk! [17] Почему же ты не рассказывала, что вышла замуж?! – удивляется Марыся. – Ведь ты есть в «Фейсбуке» и даже ни слова не сказала?! Ни одного снимка! У меня сотни знакомых и никто не знает?

Дорота осторожно пинает дочь в щиколотку и смотрит выразительно в глаза, но до женщины, когда она вошла в раж, ничего не доходит.

– Может, она не хочет этого разглашать, – наконец вмешивается мать по-польски. – Перестань на нее давить. Ведь знаешь, в какой стране живем! А если ее муж – христианин?

– Wallahi! – Марыся прикрывает рот, желая скрыть свою бесцеремонность и глупость, и неуверенно смотрит на Ламию.

– Что ж, каждый сам строит свою судьбу, – произносит та загадочно, поглядывая из-под длинных черных ресниц на испуганную Исру.

– Так я полетела.

Молодая кузина хватает абаю и бегом бросается к двери.