Вид с вершины не особо отличался от всего того, что они видели ранее на этой планете. Если не считать поднимавшей громадные облака пыли орды вражеских машин. Пригнувшись, чтобы не сильно выделяться на фоне травы, Уолт достал бинокль и принялся изучать то, что громыхая пёрлось в их сторону. Надо сказать, что эти танки и бронетранспортёры произвели на него двоякое впечатление. С одной стороны, коптящие небо чёрной гарью двигатели и примитивные гусеницы заставляли усомниться в разумности тех, кто строил такие архаичные машины, чтобы потом переть их за невесть сколько световых лет, где они бы так неспешно ползали по другим планетам. А с другой, количество и калибр разномастных орудий, которыми те были утыканы, вызывал уважение. И на каждой машине сверху сидело по полдюжины солдат. Эти неженки даже не пытались сделать ничего вроде стрелковой цепи, чтобы прикрыть свою технику, просто потому, что им лень было прогуляться пешком.

Сосчитав количество машин, и прикинув направление их движения, капрал рванул назад что было духу. И как только он добрался до остальных, поспешил доложить лейтенанту: - Вражеская техника примерно в двух километрах отсюда. Двадцать танков, и ещё тридцать бронемашин. Пехоты человек триста, не больше. Движутся прямо на нас.

– Занять позиции для обороны!
– приказал лейтенант, указывая рукой на предполагаемую линию обороны.
– Подготовить тяжёлые бластеры, ракетные установки и подрывные заряды! Пришло время охоты на крупную дичь.

Идея была проста и понятна - подловить противника на обратном скате очередного холма, чтобы появляющиеся на вершину враги до последнего не знали, сколько стволов будет их встречать. При этом находясь на возвышенности они будут как мишени в тире для всего взвода, а сами не смогут нормально сконцентрировать огонь. Это позволит нивелировать численное превосходство и превосходство в тяжёлой технике.

Уолт занял положенное ему место аккурат между развёрнутым тяжёлым бластером и ракетной установкой. Обустройство позиций в основном заключалось в рытье небольшого окопа с бруствером, куда можно бы было спрятаться от обстрела, и некоторого примянания травы перед собой, чтобы она не мешала целиться и стрелять. В результате маскировка позиции состояла из полоски нетронутой растительности шириной сантиметров двадцать. Как раз, чтобы не сильно закрывала обзор, и можно было просунуть ствол. И чтобы при начале интенсивной стрельбы не поджечь всё вокруг ненароком.

Для стрелка подготовка к бою была довольно незамысловата - проверить бластеную винтовку и установить на позиции, приготовившись к стрельбе и приметив ориентиры для ведения огня, а так же достать из рюкзака гранаты и установить запалы в режим готовности к применению. Ну и, конечно же, аккуратно привести термальный детонатор в режим предбоевой готовности, установив таймер на три секунды и положив его рядом с собой. Чтобы в случае чего этот последний аргумент можно было бы применить практически мгновенно, просто нажав одну кнопку, а враг уже не успел бы бросить его назад. И хотя каждый новобранец в их подразделении надеялся всё же опробовать столь убойную штуку в деле, в глубине души они понимали, что если дело дойдёт до термальных детонаторов, то бой примет совсем неприятный оборот. Но разве может трудный бой напугать Айлонца?

Однако звук лязга и рёва приближающихся машин всё нарастает, пробуждая где-то в самых отдалённых уголках сознания тот самый первобытный страх перед неведомым. Но усиленная тренировка и воспитание превращают его в боевой азарт и желание поскорее разделаться с источником столь неприятных ощущений, превратив неизвестность в очередной трофей. Подобные чувства наверняка испытывают все вокруг, напряжённо изучая гребень холма через прицелы, терпеливо ожидая приказа командира.

Наконец первые танки появляются над гребнем холма. Конечно, они гораздо меньше имперских шагоходов. Приплюснутые, угловатые, уродливые и громкие. Тяжко достигая вершины, они начинают грузно переваливаться на их сторону, начиная спуск. Однако, вражеские солдаты начали как-то подозрительно суетиться, елозя по машинам. Неужели заметили?

– Открыть огонь!
– передаёт по радио приказ лейтенант, и Улот нажимает на спуск вместе со всем взводом.

Воздух наполнился гулом, когда сотни бластерных импульсов устремились к целям. Вражеские пехотинцы посыпались прочь с брони машин. Кто спрыгивал сам, а кто просто падал, чтобы больше никогда не встать. Басовито рявкнули тяжёлые бластеры, посылая мощные заряды во вражеские машины. Но получившиеся взрывы выглядели не столь впечатляющими, как обычно. Капрал видел собственными глазами, как его соседи поочерёдно вогнали в один и тот же танк сперва прямое попадание тяжёлого бластера, а затем и ракету, угодившую прямо в башню, прикончив взрывом одного задержавшегося пехотинца. Но эта чёртова стальная коробка не только продолжила ползти вперёд, но ещё развернула свою пушку в их сторону.

Между ними от силы метров сто, и грохот выстрела практически сливается с грохотом взрыва, выбрасывающего в небо кучу вывернутого из земли грунта, что дождём осыпается на Уолта и всё вокруг. А следом закреплённое во лбу этой боевой машины орудие выпускает ослепительный голубоватый луч, что устремляется куда-то влево, оставляя после себя полосу горящей травы. А следом воздух наполняется рёвом скорострельных пушек, торчащих из боковых орудийных блоков, накрывая зону перед танком градом разрывных снарядов. И последним подаёт голос пулемёт, установленный на крыше башни, за который взялся какой-то особенно смелый, или особенно глупый пехотинец.

Нова-Гвардейцам всё же удалось воспользоваться эффектом внезапности, нанеся достаточно сильные потери пехоте, но техника. Да из чего сделаны эти чёртовы танки, что их не берут тяжёлые бластеры. Это же не тяжёлые шагоходы Империи, которые даже не всякая стационарная пушка возьмёт. А здесь после целого залпа подбитыми оказались только две машины. А остальные не только продолжили движение, но и обрушили на них всю мощь своих тяжёлых пушек. Уолт старательно стрелял в во вражескую пехоту, про себя поражаясь тем воронкам, что остались на броне этих уродливых стальных чудищ от попаданий, которые должны были если не разметать подобную машину, то точно выжечь ей внутренности.