Дни и ночи проводил дела Рейна за книгами, и слава о его учености — а был он еще совсем юн — распространилась не только в родном городе, но докатилась до Тверии и Иерусалима. Однако его мысли и суждения не встречали широкого отклика, и он покинул дом, потому что жизнь в общине казалась ему ненавистной: не мог он выносить ни чванливых выступлений перед горсткой слушателей, ни непререкаемого тона, каким мужья отдавали распоряжения женам. Оттого он ушел от родных и поселился одиноко в убогой хижине возле Ханаанской горы, а жители Цфата сторонились его.

Однажды его учитель, Товий Роза, почувствовал приближение смертного часа. Позвал к себе Йосефа дела Рейна и сказал ему так:

— По безграничной щедрости Своей позволил Создатель каждому человеку быть тем, кем он хочет. Тварь неразумная какой родится, такой и умирает; высшие существа — ангелы и серафимы — с момента создания своего обречены на вечность; лишь человеку даны все возможности, и всё, чему ни посвятит он себя, дает плоды. Влечет его к растению — станет растением, к скотине — станет скотом, к мудрости, знанию и милосердию — будет подобен ангелу; а если не найдет отрады в уделе тварей земных и сольется с мраком бездны — сделается одним из бесконечных. Таковы стези человека, а большего ему не дано. Оставь же свой замысел и ступай к святому Аризалю[18], который согласен теперь уделять время беседе с учениками и молиться вместе с ними. Обещай мне!

Дела Рейна дал учителю обещание, и тот обучил его всему, что знал о мистических сочетаниях букв и слов и о помыслах и деяниях, позволяющих человеку приблизиться к Всевышнему[19]. Ничего не утаил от него.

— Оставь свой замысел, — проговорил учитель в печали.

— Я должен убить Самаэля! — отвечал дела Рейна.

Хоть и немилы были ему жители Цфата и его мудрецы, Йосеф дела Рейна исполнил данный обет и спустился к речке Амуд, где жил святой Аризаль со своими учениками. Полноводен был поток Амуда, весело неслись его струи, а в небольших затонах по берегам разрослись тенистые каштаны, нежные плакучие ивы и мелкий ракитник. После бесплодной суши предгорья отрадными показались Йосефу и влажная земля, и плеск прохладных струй. Под раскидистыми ветвями каштана, со всех сторон окруженного водой, он увидел святого Аризаля и его учеников: сидит тот будто на крошечном островке, а ноги в воде. Крепко и вкусно пахло мятой, лимонником и базиликом, что зеленели в прогалинах посреди воды.

— Садись с нами, дела Рейна, — сказал святой Аризаль, указывая на место рядом с собою и на лукошко ежевики. Йосеф жил в одиночестве и не привык к беседам. Высокий и сутулый, с несколько овечьим лицом, он расположился посреди сидевших, но от смущения не понимал ничего. Однако вид Аризаля в окружении учеников, благоговейно внимавших каждому слову учителя и преданно на него взиравших, тронул его сердце, да и сам Аризаль понравился ему — и обликом, и приятным голосом.

Неделю спустя вновь пришел Йосеф дела Рейна на то место, и снова пригласил его святой Аризаль сесть рядом с собою, ученики же неохотно потеснились.

Дела Рейна сидел, прислушивался к их речам и журчанью двух ручьев, огибавших островок, и, глядя на струящуюся воду, в которой отражались ветви каштана, до того засмотрелся, что вдруг увидел, как деревья, горы и ручьи погружаются во тьму, и вот уже не два ручья это вовсе, а две лапы огромного зверя, который вздымается выше гор, до самых небес. Солнце стало краснее красного, лапы животного возносились все выше и выше, а святой Аризаль и его ученики более не казались благообразными, чистыми и непорочными, как только что, а сделались будто идолы деревянные со стекляшками вместо глаз; и вот они упали ниц, поклоняясь огромному зверю.

Как увидел это Йосеф, вопль ужаса вырвался у него из груди, и он, рыдая и ломая руки, кинулся прочь, к своей хижине. С того дня он еще меньше стал общаться с людьми и жил в полнейшем одиночестве. Какая-то старушка навещала его порой и приносила немного пищи. Несмотря на то что хижина находилась на отшибе, поговаривали о странных звуках, будто бы доносившихся из нее, а однажды, когда Йосеф спал, люди прокрались тихонько внутрь и рассыпали по полу песок — поглядеть, не проявятся ли отпечатки куриных лап, которые суть не что иное, как следы чертей.

Когда Йосеф дела Рейна шел по улицам города, мальчишки кидали в него камни и даже добрые женщины отводили взгляд и отворачивались. Он подозревал, что за ним следят. Выходя из хижины, обходил ее кругом и внимательно осматривал низкую крышу, а прежде чем лечь спать, проверял, не прячется ли кто за окном или под кроватью.

Лишь один человек водил с ним дружбу. Звали его Натале Натали. Он жил в Виченце[20] и был занят поисками философского камня. У Натали имелось множество книг по алхимии и магии, и дела Рейна часто писал ему письма с просьбой прислать разные снадобья или сообщал о своих открытиях, вел для него дневник и прислушивался к его советам. Ему же он поведал и о своем решении поймать и убить Самаэля, расспрашивал о великой Испании и ее короле, владыке полумира, об Авиле, городе восьмидесяти башен с неприступными воротами и мощными мостами — суровом городе, сложенном из серых камней.

А Натале Натали, этот разочаровавшийся во всем и вся старик, не имевший ни сына, ни брата, был рад, что в Галилее живет некий молодой человек, который раз в месяц исправно пишет ему, и сам по мере сил отвечал юноше, ибо знания его о том, что не касалось предмета его разысканий, были невелики. Однажды дела Рейна получил от старика письмо, извещавшее, что в Яффо вскоре прибудет корабль, на борту которого находится семья из Виченцы. Один из слуг везет ему склянку со снадобьем, талисман и древний пергамент, и с их помощью он, Йосеф, в короткие часы от полуночи до восхода зари сможет исполнить замысленное.