— Я не знаю, — ответил он. — Может быть. Дым сдувает в сторону от нас. Я думаю, это хорошо.

— Я не слышу сирен. Если там пожар, то должны быть сирены.

— Пожарные, возможно, уже там.

— Я и ночью не слышала никаких сирен. Пожарные тут рядом, на Армори-стрит. Я всегда просыпаюсь от сирен, когда они выезжают ночью. А ты ничего не слышал?

Он признал, что нет.

— Декс, всё как-то слишком тихо. Даже немного страшно.

— Давай сообразим что-нибудь на завтрак, — сказал он. — И послушаем приёмник в кухне — он на батарейках. Может, узнаем, что творится.

Она, казалось, взвесила его предложение и нашла его слабоватым, но приемлемым.

— Да, я думаю, всем надо поесть. Хорошо. Сейчас только оденусь.

Сезон ещё не начался, так что после отъезда миссис Фридель остался один-единственный постоялец — Говард Пул; а Говард завтракать не пришёл.

Плита работала от электричества. Эвелин порылась в размораживающемся холодильнике.

— Похоже, нам остаются только хлопья, — сказала она. — По крайней мере, пока молоко не прокиснет.

Декс открыл посудный шкаф и отыскал в нём радиоприёмник Эвелин, маленький «Панасоник». Батарейки вряд ли были свежими, но какой-то заряд в них ещё должен был остаться. Он поставил приёмник на кухонный стол, вытянул его антенну на всю длину и включил.

На том месте, где обычно вещала WQBX [2] , слышалось лишь потрескивание. То есть батарейки не сели, подумал Декс, однако же никакого сигнала не приходило из Коби в пятидесяти милях к западу, где была ретрансляционная вышка. Ближайшая радиостанция была в Порт-Оберне, но ни он, ни Эвелин не интересовались кантри-музыкой, которую она круглосуточно транслировала. Но и это сойдёт, подумал он и повернул ручку настройки по часовой стрелке.

Ничего.

— Должно быть, сломался, — сказала Эвелин.

Может быть. Дексу это казалось маловероятным, но как ещё это объяснить? Десять лет назад он подумал бы, что случилось что-то вроде ядерной войны, какой-нибудь апокалиптический сценарий, которого все привыкли бояться, и всё, скрытое за горизонтом, оказалось уничтожено. Но шансы на это были невелики. Даже если русские нажмут какую-нибудь старинную красную кнопку, это не уничтожит весь цивилизованный мир. И уж точно не уничтожит Порт-Оберн и не закроет тамошнюю радиостанцию.

Взрыв на заводе в Ту-Риверс и неработающий приёмник. Он хотел найти логическую связь между этими двумя фактами, но связь не находилась.

Он всё ещё крутил ручку настройки, когда в кухню вошёл Говард Пул. Он был одет в белую футболку и джинсы с прорехой на левом колене и имел вид сонный и несколько озадаченный.

— Похоже, пропустил завтрак, — сказал он.

— Не-а. Холодные хлопья, — жизнерадостно ответила Эвелин. — Мы ещё не садились. Света нет, как вы, наверное, заметили.

— Проблемы на военном заводе, — добавил Декс.

Говард немедленно заинтересовался.

— Что за проблемы?

— Судя по тому, что я видел из окна наверху, ночью там что-то взорвалось. Сейчас оттуда понимается дым. Весь город ещё спит. И я ничего не могу поймать по радио.

Говард сел за стол. Он, похоже, с трудом переваривал полученную информацию.

— Боже, — сказал он. — Пожар?

— Полагаю, так.

— Боже.

В этот момент Декс что-то поймал по радио. Это был мужской голос, искажённый статическими разрядами, слишком слабый, чтобы разобрать слова. Он выкрутил ручку громкости на максимум, но речь не стала разборчивей.

— Поставь приёмник на холодильник, — посоветовала Эвелин. — Он там всегда лучше работает.

Декс так и сделал. Приём немного улучшился, но сигнал временами пропадал. Тем не менее, все трое напрягли слух.

На некоторое время сигнал стал чётким.

Но почти сразу полностью пропал. Декс снял радио с холодильника и выключил его.

— Кто-нибудь понимает хоть что-нибудь? — спросила Эвелин.

— Вроде похоже на выпуск новостей, — осторожно предположил Говард.

— Или радиопьесу, — сказала Эвелин. — Я сразу об этом подумала.

Декс покачал головой.

— Радиопьесы не транслируют где-то с 50-х годов. Говард прав. Это был выпуск новостей.

— Но я думала… — Эвелин растеряно усмехнулась. — Мне показалось, что диктор говорил что-то про «испанцев». Про войну с испанцами.

— Так и было, — подтвердил Декс.

Усталый голос диктора вынырнул из трескотни статики буквально на несколько секунд, в течение которых стало возможно различить, что он говорит. «Обнародовал» было первым словом, которое Дексу удалось понять.