— Тебе не нужно ехать в Китай, — сказал я. — Если ты действительно хочешь учиться, ты мог бы поехать из Мугшина вместе с нами. Как ты на это смотришь?

Я увидел, как задрожал бен-Турки.

— Хорошо, о шейх, — тихо сказал он.

— Есть ли причина, по которой ты не можешь поехать с нами? Ты нужен Бани Салим? Или шейх Хассанейн может запретить тебе отлучиться на несколько месяцев?

Я еще не говорил об этом с шейхом, — сказал бен-Турки.

— Бани Салим без тебя обойдутся, — сказал Хиляль. — Ты еще никакой пользы не принес. Только одним ртом меньше станет и нам больше воды достанется. Правда, брат мой, шейх Хассанейн отпустит тебя и благословит на дорогу.

Несколько мгновений бен-Турки обдумывал все свои «хочу». Мы слышали, как трещат в костре сухие сучья похожих на мимозу деревьев гаф. Молодой человек собрался с духом.

— Если шейх Хассанейн даст мне свое позволение, — спросил он, — разрешите ли вы мне присоединиться к вам?

Я улыбнулся юноше:

— Ты знаешь дорогу от Мугшина через горы?

— К Салале? — спросил бен-Турки. — Да, я бывал там много раз. Два или три уж точно.

— Мы будем счастливы, если ты поедешь с нами. Поговори об этом с шейхом Хассанейном, и посмотрим, что скажет он. Там, за Песками, огромный и странный мир, и ты можешь пожалеть, что покинул Бани Салим.

— Если такое случится, я вернусь в Пески, иншалла.

Хиляль перевел взгляд с бен-Турки на меня, осознав, что его друг вскоре покинет их крохотный мирок ради жизни за пределами пустыни, которую и представить было невозможно.

— Ла иллах илль-Аллах, — изумленно сказал он. — Нет бога, кроме Бога.

Бен-Мусаид подошел к костру и несколько мгновений в упор смотрел на меня.

— Тебе не придется сегодня ночью спать на песке, — сказал он. — Прошу тебя разделить со мной мой шатер.

Кислое выражение его лица не вязалось с этим радушным предложением. Я не понимал, с чего это он пытается со мной помириться. Может, шейх Хассанейн немного поговорил с ним?

— Да воздаст тебе Аллах, бен-Мусаид, — сказал я, — но нынешнюю ночь я хочу провести под звездами.

— Хорошо, — сказал он. Он не пытался переубедить меня. Один из бедуинов протянул ему бурдюк с верблюжьим молоком, и он сел на корточки, чтобы его выпить. Бедуины считали постыдным пить стоя.

К нам подошла Нура, она и не глянула на бен-Мусаида.

— Мой дядя желает узнать, не нужно ли вам чего, — сказала она.

Не так давно я бы сдался и попросил у шейха какого-нибудь лекарства.

— Скажи шейху Хассанейну, что я прекрасно себя чувствую, — сказал я.

— Нура, — сказал Хиляль, — расскажи нам о том, как Абу Зайд был спасен Байт Табити!

— Нет такой истории об Абу Зайде и Байт Табити, — сказал один из мужчин.

— Дайте Нуре одну-две минуты, и будет, — отозвался бен-Турки.

Бен-Мусаид хрюкнул, встал и побрел в сгущающуюся темноту.

— Лучше бы удавить его как верблюда, — сказал Хиляль, — только этим он и сможет порадовать свою жену.

Повисло неловкое молчание, все мы упорно старались не смотреть на Нуру.

— Ну, так хотите послушать об Абу Зайде? — наконец сказала она.

— Да! — откликнулись несколько голосов.

Абу Зайд был популярным героем арабского фольклора. Его легендарному племени приписывали все — от руин римских времен в Северной Африке до загадочных петроглифов в Руб-аль-Хали.

— Все вы, любящие Пророка, — начала Нура, — говорите: «Да будет Аллах им доволен и да пошлет ему спасение». Итак, однажды Абу Зайд заблудился в той части Песков, где никогда прежде не бывал. Там не было знакомых примет, и он не знал, что находится на краю ужасной известняковой равнины, называемой Абу-Хаф, или Отец страха. Он направил своего верного верблюда Вафаа в равнину, что простерлась перед ним на восемь дней пути. Через три дня Абу Зайд выпил всю свою воду. К концу следующего дня, когда он достиг середины Абу-Хаф, его начала мучить жажда, и даже Вафаа, его верблюд, начал спотыкаться.

Прошел еще день, и Абу Зайд испугался за свою жизнь. Он вознес молитву Аллаху, говоря, что, если будет на то Его воля, он предпочел бы выбраться из Абу-Хаф живым. И тут же он услышал громкий голос. К нему шел человек из Байт Табити, ведя на поводу двух верблюдов, навьюченных бурдюками с водой.

«Салам алейкум, брат мой! — воскликнул незнакомец. — Я Абдух бен-Абдух, и я дам тебе воды!»

«Алейкум ас-салам», — с облегчением ответил Абу Зайд. Он видел, как Байт Табити взял несколько бурдюков с водой и повесил их на спину Вафаа. Затем Абдух бен-Абдух дал ему бурдюк с верблюжьим молоком, и Абу Зайд стал с жадностью пить из него.

«Ты оказал мне великую услугу, — сказал он. — Ты не дал мне умереть на этой убогой известняковой равнине. Еще ни один человек не был так гостеприимен и щедр. Я настаиваю, чтобы ты повернул своих верблюдов и пошел вместе со мной к ближайшему оазису. Я хочу вознаградить тебя по достоинству».

«Конечно, — сказал Абдух бен-Абдух, — я вовсе и не думал о награде. Но если ты настаиваешь…»

Он повернул своих верблюдов, и они вместе прошли оставшийся путь через Абу-Хаф — Отец страха. Двумя днями позже они добрались до Бир-Ша-гир, поселения вокруг источника, который давал лучшую во всех Песках воду. Абу Зайд сдержал свое обещание. Он накупил много муки, масла, фиников, кофе, риса и вяленого мяса и дал все это Аб-духу бен-Абдуху. Потом они поблагодарили друг друга, пожелали друг другу всяческих благ и расстались. И каждый пошел своим путем.