Чего тут думать-то? Сразу ткнул третий вариант.

Ёптыть, гугляндекс эры продвинутого магического стимпанка! До боли знакомая поисковая строка с характерной иконкой лупы, и сенсорная клавиатура под ней. И краткая справка по операторам поиска.

Внимательно изучив прилагающиеся примеры, я взялся за клавиатуру, вбивая последовательность запроса, на русский кою интерпретировать можно было бы как: "Анклав Эри-Тау Зин* Пере|смеш|* [500]"

Мерцающая руна прогресс-бара надолго перекрыла собой клавиатуру и поисковую строчку, и, наконец, когда я уже собирался позаимствовать у Кейт трубку, чтобы скоротать время, исчезла, вывалив список из тридцати с лишним персоналий. Далее система предложила отметить нужные результаты и подготовить распечатку. Ого... Вот это сервис!

Ткнув последовательно в кнопки "Отметить все" и "Печать", я вновь увидел руну прогресс-бара, только снизу появилась надпись: "Запрос обрабатывается, эта процедура может занять несколько минут. Пожалуйста, подождите"

Кейт, словно уловив мои мысли, отстегнула от корсета и передала мне мешочек с трубкой и кисетом, сама же, надев знакомую перчатку, выбрала свободный пятачок у стены и принялась играть с йо-йо. Толстенькая шайба, потрескивая пружинками, вновь оказалась вне юрисдикции законов физики, подчиняясь только воле и почти незаметным движениям кисти кицунэ.

Знакомый звук пневматики, стравливание сжатого воздуха за спиной, и с противоположной от кнопки активации стороны экрана открылось окошечко с термосообразным предметом внутри. Достав из футляра несколько листов, скрученных в свиток, скреплённый тонкой серой нитью, я вернул капсулу на место. Опустившаяся дверка и шипение пневмопривода подтвердили, что всё сделал правильно.

Выцепив взглядом ближайшую уличную кафешку, я приглашающе кивнул девушке, и желтоглазая не заставила себя ждать, ловким движением заставив двойной диск свернуться в походное положение.

Сходу попросив молока для Кейт и взвара под названием "Морозная бодрость" для себя, я занял ближайший столик и приступил к изучению распечатки.

На трёх листочках сомнительного качества уровня дешёвой туалетной бумаги или жёлтых газеток начала нулевых разместилась скупая информация об известных персоналиях. Одолжив у прихватившей с собой книгу по артефакторике кицунэ карандаш, коим она периодически оставляла заметки на полях учебника, я взялся за ранжировку приоритетов.

Зачеркнуть тех, у кого второй строчкой идут лаконичные "мёртв" и "родственников не имеется". Уже минус двенадцать разумных из тридцати семи имеющихся в перечне. Прерывистой линией исключить тех, у кого отсутствует родня и при этом есть пометка "пропал без вести, признать мёртвым". Ещё минус пять. Итого - два десятка остаётся. Отметить вопросом тех, в чьём имени и прозвище/фамилии встречаются корни зин- и -смеш-, но пол указан женский, либо возраст гораздо менее пятидесяти лет. Минус ещё восемь разумных.

Результат фильтрации на скорую руку - двенадцать объектов, каждый из которых может быть тем самым дружбаном Лаганара. Разброс возраста - от ста восьмидесяти девяти до шестисот трёх лет. Родственные связи у всех в наличии. У некоторых персон даже имеются сноски на отличительные знаки за защиту Анклава и вклад в развитие.

И, опять же, самое интересное - если нет адреса проживания конкретного разумного (таковых нашлось всего два), то указаны координаты, по которым можно разыскать ближайшую родню.

Сразу оплатив принесённый заказ и дождавшись, пока официант удалится на расстояние, достаточное для комфортного разговора, я спросил кицунэ:

– Кейт, скажи, а у вас тут что, вообще никто не заботится о безопасности личной информации?

– В каком смысле, Кайна?
– Умничка рыжая, действительно, настоящим именем называет только когда остаёмся наедине.

– Тут, - я помахал зажатыми в руке листками, - указаны разумные, их адреса, места работы. Любому недоброжелателю не оставит труда найти и применить находящуюся в открытом доступе информацию. У вас даже нет разграничения по правам доступа к конфиденциальным материалам.

Кицунэ, изящно ополовинив большую кружку молока, пожала плечами:

– А зачем? Я ведь рассказывала тебе про методы проведения следственных мероприятий. Рисковать своей жизнью ради того, чтобы насолить кому-то - слишком неравноценный размен получается.

– А как быть в ситуации, если, например, есть семейная пара, но жена на муже давно поставила крест и вовсю дружит организмами, например, с соседом? Мужчины разные бывают, один поймёт и простит, второму будет просто всё равно, а третьему или четвёртому кровь или иная, более реактивная жидкость в голову может ударить, и тогда вполне возможен летальный исход этого самого мнимого соседа от рук прозревшего рогоносца.

Кейтерра непонимающе посмотрела на меня:

– Это у вас там такое происходит?

Я припомнил обычную новостную хронику по зомбоящику и кивнул.

– А боги, покровительствующие семье, куда смотрят?

– Нет у нас специализированных богов. Одному всё пофиг, стремится прекратить существование, растворившись в великом Ничто. Другой вообще монополист, под разными именами захватил под свой контроль почти три четверти планеты, но тоже признаков жизни не подаёт. У нас бытует не очень популярное в необразованных массах мнение, что этот бог, узурпировав мир, не рассчитал с объёмом захваченных работ и верований, а вернуть прежним богам хотя бы часть нагрузки то ли гордость не позволила, то ли то, что, скорее всего, сам их же и употребил в пищу. И если кто и уцелел, то запрятался так далеко и глубоко, что найти его вряд ли получится. И в результате всё, на что хватило монополиста - зародить свою религию, наделать несколько её подкорректированных копий, и, скорее всего, просто загнуться от переизбытка сил, даруемых верующими.