Вокруг переносицы и под глазами кожа опухла, начинает синеть. Что там на парах по ОБЖ говорилось? Первый признак тяжёлого сотрясения?

Я, сжав кулак, показал ему три пальца:

– Сколько видишь пальцев?

Парень сосредоточенно попытался подсчитать, но, видимо не осилив столь сложного насилия над плывущим сознанием, улыбнулся, щерясь остатками зубов:

– Апельсин.

Мне едва удалось сдержать смех. А подрывник-то молодец ведь, чувство юмора даже в таком состоянии не теряет.

Да и радостная новость - язык местный, значит, мне вполне понятен.

Я осмотрел его. Явных переломов вроде нет, весь покрыт синяками и ссадинами, дышит, кривясь от боли - значит, рёбрам досталось или почки отбил.

Но - раз в болевой шок до сих пор не скатился, значит, выживет.

– Жить будешь, - тут я наконец-то заметил револьвер с почти вдавленным спусковым крючком. Дёрнет пальцем - и всё, у дуба будет новое украшение.
– Только палец с курка убери.

Боец кивнул, расслабляя руку, и та под тяжестью оружия сползла на живот. Блин, крутая цацка у него! Я успел заметить, как он из неё обратил в прах довольно крупного хоска всего парой выстрелов. Хочу себе такую же!

Желудок недовольно забурчал, напоминая о сгоревшем в чёрном пламени саламандр кролике и о необходимости пополнить силы.

Я обратился к бойцу как к единственному, находящемуся в сознании и относительной адекватности субъекту поблизости:

– Слушай, летун, а у вас есть чего-нибудь пожрать?..

Глава 4

Туманный бартер

Летуна звали Тофф. При ближайшем рассмотрении дреды оказались прилично растрёпанной причёской, известной на Земле как "драконы". Толстые заплетённые косички ровными рядами убегали от лба к затылку. А вот остальной внешний вид, оставшийся незамеченным за горячкой боя, мягко говоря, удивлял.

Кожа - оливково-серебристая, тёмных оттенков, и фиг поймёшь - то ли от рождения так получилось, то ли загар такой у аборигенов. Глаза глубоко утопленные, скулы высокие, сильно выступают, создавая впечатление кожи, натянутой на череп. Хотя всё остальное - более чем на уровне - рельефная мускулатура, характерная для рукопашников - всё развито, но в меру. Преобладают жилы, толстые, похожие на корневую систему, проросшую под кожей.

И ходил Тофф характерно для бойца, ориентированного на ближний бой без вспомогательных средств: центр тяжести держится строго на уровне таза, придавая большую устойчивость и манёвренность на случай быстрого реагирования.

Зубы он восстановил, используя какой-то хитрый амулет в виде феньки, изображавшей раскидистый дуб с ещё более широко раскинутыми корнями. Вот он щерился жалкими остатками уцелевших зубов, несколько минут - и Тофф уже улыбается в прежние тридцать два. Острые, к слову.

Я всё никак не мог понять, кого же он мне напоминает... Вроде ширина плечей и пропорции более подходят гномам, а вот цвет кожи и рост - орочьи. Если здесь таковые вообще водятся.

Я и спросил об эльфах, орках, гномах, гоблинах.

Ответ меня, мягко говоря, озадачил.

– Это же легенды, сказки!
– рассмеялся Коротышка Тофф, когда мы стащили всех выживших в один ряд и положили каждому на грудь лечебные амулеты.
– Когда-то были фэйри, лан-нох, гремлины, прочие народы, но названные тобой - лишь сказки для Эрдигайла. Впрочем, Древние могли знать больше, да где их сейчас найдёшь? А ты почему интересуешься?..

Надо было что-то отвечать, и я ответил:

– Я жила в довольно глухой мастеровой деревушке, на плато Раздолья, - названия сами всплывали из памяти, принося с собой виды гористой местности, плоскости между скальными гигантами, испещрённой ручьями и останками старого, но уже послекатастрофного города, маленькая приплюснутая крепость со стенами толщиной больше двадцати метров, расположенная на территории всё ещё активного защитного контура Древних...
– Новости до нас вообще не доходили десятками лет. Изредка забредали искатели, но и от них было больше неприятностей, чем пользы, так что со временем и их тоже перестали принимать.

Тофф как-то странно блеснул глазами, на миг на его лице проступила маска сомнения, но тут же всё вернулось к норме.

– Как твоей семье удалось столь долго выживать в Ничьих землях?

Я лихорадочно перебирал память в попытках найти хоть что-то, что могло бы подтвердить мою легенду, но - тщетно...

– Тофф, на правах спасителя я имею право требовать от тебя клятву неразглашения сведений, способных принести мне прямо или косвенный вред?

Дредастый на некоторое время замер, изучая глазами движение муравьёв.

– Можешь.

– Тогда дай эту клятву.

Тофф покопался в карманах жилета и вытащил, наконец, тонкую металлическую пластинку с изображением лица, составленного из чего-то, сильно похожего на японские иероглифы катакана. Лицо выглядело округло, добродушно, как у Будды, но при этом сквозили в нём некие хищные линии, напоминающие ястреба и волка одновременно.

– Дейминар, бог-над-тенью, владетель нитей Судьбы и справедливого суда, - мелькнувшее между пальцев небольшое лезвие вошло в ладонь, капельки крови бодрым ручейком украсили лицевую поверхность пластинки, выделив тёмно-красным лик божества.
– Я, Тофф из Анклава Эри-Тау, сын рода Кавиарис, известный так же как Коротышка, клянусь душой, телом и предназначением перед спасшей меня и моих боевых друзей леди Кайной из рода...
– недвусмысленный взгляд в мою сторону.