– Ты все еще не спишь?

– К сожалению.

– Эмили, мне помочь тебе раздеться?

– Нет, я слишком устала. К тому же я не уверена, что помятое платье ухудшит наше положение.

Анжела улыбнулась, услышав в голосе компаньонки нотки отчаяния:

– Могло быть хуже.

– Да? Но каким образом?

– Попытайся представить.

Эти слова заставили горничную замолчать, и в каюте повисла тягостная тишина, которую вскоре нарушил тяжелый вздох Эмили:

– Конечно, вы правы. Я позволила своим чувствам возобладать над здравым смыслом. Должны ли мы воздать хвалы Богу, что все еще живы?

Мисс Линделл засмеялась. Ей казалось, что в последнее время она слишком нагрешила, но в таких обстоятельствах Бог наверняка должен простить ее ранние прегрешения.

– Да, давай помолимся, Эмили. После хорошей молитвы, почти целиком состоявшей из просьб о милости, девушки замолчали.

– Эмили, – наконец нарушила молчание Анжела, – ты читала о нем все статьи. Как ты думаешь, этот капитан Сейбр позволит нам уйти, не причинив нам вреда?

– Трудно сказать, – горничная судорожно вздохнула, – если верить всем россказням о нем, то нас давно уже должны были убить или изнасиловать. Но не кажется вам странным, мисс Анжела, что он разговаривает, как настоящий воспитанный англичанин? Я говорю, – поправилась она, – что его речь нисколько не груба, хотя выглядит он испорченным и развратным.

Девушка помолчала, затем осторожно добавила:

– Очень экстравагантно и привлекательно испорченным.

Ее хозяйка думала точно так же, но не решилась в этом признаться:

– Говорят, Люцифер славится красотой, и Сейбр тоже отличается грубой привлекательностью, но я могу совершенно определенно сказать, что он не джентльмен.

– Конечно, нет, – Эмили помолчала. – Но я уверена, что в энергичности, напористости и целеустремленности ему не откажешь.

– Напористость! Горничная поежилась.

– Ну, вы понимаете, о чем я говорю: возбуждающий, отчаянно смелый.

– Эмили, твое воображение тебя когда-нибудь погубит.

– Может быть, – дерзко ответила компаньонка, – но ваша решительность, точнее безрассудство, уже погубила меня.

На это мисс Линделл не могла возразить, и потому ей ничего не осталось делать, как повернуться на другой бок. Честность принуждала ее согласиться с высказыванием Эмили, но ей было стыдно в этом признаться. Анжела подавленно замолчала и вскоре услышала похрапывание горничной.

Вслушиваясь в спокойное дыхание Эмили, Анжела почувствовала благодарность за согласие убежать вместе. Мисс Линделл даже не могла себе представить, что стало бы с ней, если бы она отважилась отправиться в путешествие одна.

Плотно закрыв глаза, чтобы не видеть роскошную незнакомую обстановку чужой каюты, девушка размышляла о том, что все это, должно быть, было украдено с какого-нибудь частного торгового судна и перешло из рук менее удачливого и более достойного в другие, менее честные руки. И как это Сейбр может спокойно спать среди ворованных вещей?

Но это ведь не самое ужасное. Как этот человек, ответственный за разбой и многочисленные убийства, спокойно здесь спит? Еще недавно ей и в страшных снах не приснилось бы, что она окажется в такой ситуации. Если бы она соединилась с Филиппом, ничего бы этого не произошло. Француз смог бы обеспечить ей покой и безопасность, устранить любое препятствие и ликвидировать угрозу. Филипп…

Анжела не смогла сдержать нервный смех и, повернувшись на живот, спрятала лицо в прохладу подушки. Ей нельзя расслабляться, особенно сейчас, когда ситуация требует ясной и холодной головы. Нужно сохранять спокойствие. Мысли о Филиппе – единственное, что поможет ей устоять.

Аристократ Филипп дю Плесси с темными холодными глазами и прекрасной душой. Их переписка, длящаяся вот уже восемь лет, незаметно переросла в любовь, ощущавшуюся между строк и лежащую в сердцах. Никто, ни один человек в мире, не может сравниться с ним, с его великолепными письмами, а его размышления о жизни и о чувствах были сродни ее собственным.

Девушке все еще не было ясно, как мог ее умный отец считать Филиппа охотником за приданым. Она пыталась разубедить его, но напрасно. Вот потому ей и пришлось убежать из дома и отправиться на поиски призрачного счастья.

Серебряный лунный свет проникал в иллюминаторы, освещал каюту, мешая уснуть, и Анжеле казалось, что она никогда не погрузится в волшебный мир грез.

– Право руля! По курсу корабль! Поднять «Веселого Роджера», парни! Взять его, сокрушить его. Ух!

Задохнувшись от неожиданности и изумления, Анжела села в кровати, прижав простыню к груди. Озираясь, щурясь от яркого солнечного света, заливавшего помещение, она услышала протяжные всхлипывания Эмили. Крики повторились. Создавалось впечатление, что они раздавались непосредственно в каюте.