Заходи в дом, Крамс, там, на кухне, твой любимый свежевыжатый априксный сок. С этими печеньями вкус будет просто восхитительный.

И теперь уже совершенно удовлетворённый Крамс, жующий такое желанное печенье, покорно топал за Смэком.

Дом Смэка представлял собой полумесяц. По всей длине строения растянулся замысловато-изогнутый коридор, левый край которого врезался в кухню, правый венчала лестница-затейница, а по центру расположилась массивная двухстворчатая дверь, стерегущая вход в огромный гармонично стремящийся к кухне зал. В интерьере в основном преобладали изумрудные оттенки и даже раскинувшийся в коридоре ковёр напоминал зелёную шахматную доску. Любого вошедшего сюда больше всего восхищали поразительные витриноподобные стены, увешанные дорогими эксклюзивными мечами, щитами и декоративными подсвечниками. Эта своеобразная экспозиция свидетельствовала о том, что хозяин дома славился мастерством в работе с материалами, напоминающими земные металлы. Смэк своими руками творил разные удивительные вещицы. Процесс изготовления плиамских шедевров кузнечного искусства кардинально отличался от земных способов обработки. На Земле огнедышащая печь является главной героиней в процессе переговоров с металлом, а на Плиаме доменную функцию выполняет холод, под воздействием которого плиамские металлы становятся гибкими и позволяют себя преобразовывать.

Смэк неторопливым шагом направился в сторону зала, по дороге дожевывая последние печеньки и мурлыкая какую-то незаурядную мелодию. За ним молча плёлся обиженный сосед. По мере их приближения к кухне Крамс всё отчётливее понимал, что в ней кто-то что-то готовит. В то же время с другой стороны дома со стороны лестницы-затейницы донёсся сильный грохот. Обернувшись, он заметил быстро передвигающиеся маленькие стопы ребёнка, и сию секунду раздался громкий детский возглас:

Дядя Крэмс! Дядя Крэмс! Привет!

Этот писклявый голосок сразу же развеселил Крэмса. Прошло ещё мгновение, и перед ним появилась прекрасная девочка-придумщица с невообразимой улыбкой и радужными, ярко светящимися от счастья глазками тёмно-сиреневого цвета. Распахнув свои объятия, ребёнок готовился прыгнуть к нему на руки.

Мика, ты растёшь на глазах! Папа доделал тебе твой шатёр? успел произнести Крэмс во время прыжка Мики в его объятия. Девочка в ту же секунду нахмурилась.

Папа говорит, что ему некогда и что он доделает на следующей неделе.

Из кухни донёсся очень приятный женский голос:

Этот папа может только всё ломать и делать людям больно, играя в свой любимый Стрижлог!

В тот же момент из зала раздался голос Смэка:

Я всё слышу!

После этой словесной перепалки в проёме кухни появилась женщина с длинными русыми волосами. Она вытирала руки какой-то кухонной тряпкой и явно была чем-то встревожена.

Здравствуй, Крэмс.

Привет, Аайя.

Как ты себя чувствуешь после вчерашнего матча? с каким-то недвусмысленным сожалением спросила милая женщина.

Было бы лучше, если бы не твой муж! с явным негодованием, покачав головой, ответил Крэмс.

Аайя направилась в зал, проходя мимо Крэмса, который держал в руках ещё немного сонную, но радостную от встречи с дядей Крэмом Мику. Зайдя в зал, рассудительная мать, нахмурив брови, стала ещё более недовольной, увидев сидящего в кресле Смэка. Её муж со свойственным ему изяществом, закинув ноги на стол, медленно пролистывал свой любимый постер о рыбалке и с глубоким чувством удовлетворения поедал печеньки Шио. Такая нерукотворная сцена происходила практически каждое новое утро общей совместной жизни Аайи и Смэка, вызывая у неё уже даже не раздражение и не желание призвать Смэка к совести, а простую естественную инстинктивную реакцию треснуть его чем-нибудь тяжёлым по голове, чтоб наконец-то его мозг усвоил - эти печеньки для всей семьи, и их надо кушать всем вместе. После этих гневных мыслей Аайя постаралась взять себя в руки. Тем не менее, её не покидал один забавный вопрос: «Как удается мужу каждое утро совершенно незаметно уводить у неё из-под носа этот поднос с невероятно вкусно пахнущей выпечкой?».

Тебе не стыдно каждую неделю калечить своего лучшего друга, играя в этот бессмысленный, идиотский Стрижлог?!

Смэк безмолвствовал. Он делал вид, будто вообще ничего не услышал.

Родной, я тебе говорю… Как тебе не стыдно?! Ведь ты хорошо знаешь, что эта нога у Крэмса и так больная!

Понимая, что Смэк начал прикидываться идиотом и делать отрешённый вид, изображая увлеченность чтением журнала, жена собралась демонстративно удалиться, но тут Смэк неожиданно заговорил:

Любимая, я не могу найти свой носок. Ты не знаешь, где он?

Это был ещё один глупый и детский способ Смэка перевести стрелки. Аайя развернулась и пошла в кухню прямо к плите, где дозревала вторая порция печенья Шио. Крэмс с Микой последовали за ней.

Посередине кухни расположился воздушный прямоугольный стол с элегантными, вьющимися в разных направлениях ножками, придавая интерьеру особую лёгкость и утончённость. На этом шедевре дизайнерского изыска очень удобно расположился графин, наполненный свежим априксным соком. Всё это совершенно соответствовало чертам характера хозяйки дома, в которой сочетались тонкость, нежность, свежесть, лёгкость, благоразумие, изящество и чистота белого тона.

Крэмс, подожди чуть-чуть, сейчас спустятся мальчики и мы все вместе будем завтракать.

В этот же момент из зала раздался крик Смэка:

Свет мой, Рио! Где мой носок?

После чего он тут же добавил:

Аайя, милая, почему печенки какие-то странно-кислые? Ты что, готовишь их по новому рецепту?

Медленно, доставая новую порцию выпечки из духовки, Аайя неприметно улыбнулась и с довольной интонацией в голосе ответила мужу:

Любимый, эти необычные на вкус, но съеденные тобой столь хамским образом печеньки приведут тебя к твоему носку, находящемуся в туалете, и научат тебя терпению и уважению семейных традиций.