— Будем, Марин, будем, — отозвался я. — Но ты уж меня извини, но клятву я с вас возьму.

— Не проблема. Всё правильно, — тихо сказала она, и продолжила уже бодрее — Что-то наши голубки задерживаются, нет? Я тоже в баню хочу, не попарите девушку, молодой человек? — облизнув губы, спросила она.

Распаренные и умиротворенные мы с Мариной сидели в предбаннике, и пили пиво. В смысле я пил, Марине от отца досталась стойкая неприязнь к пиву. Настя с Димкой укатили в город, на осмотр достопримечательностей, сообщив, что будут завтра ближе к обеду. Вот мы и расслаблялись, ведя неспешную беседу.

— Рассказывай, что за операцию ты затеял, — спросила, потянувшись, Ласка.

— Мне нужны взрывчатые вещества, и где их взять очень быстро я знаю — в шахте. Но одному, за один раз мне не вынести то количество что мне нужно. Вынести надо одним заходом, пришли-ушли..

По мере рассказа мы обзавелись пишущими принадлежностями и уже рисовали план. Вносили коррективы и прорабатывали детали.

— По способу проникновения всё понятно. Поговорим о наказании Системой за кражу. Любое серьёзное противоправное действие, без веских причин, влечёт за собой наказание — понижение репутации с Системой. Вариантов как минимизировать наказание много, всё зависит от самой ситуации. Есть у тебя какие мысли по этому поводу?

— А разве нельзя снизить репу, а потом набрать? В том же хосписе? — предложил я свой вариант.

— Если репутация не уйдет в минус, можно. Но где гарантия, что совершенные нами действия не приведут к этому? Тут примерно как с уголовным кодексом, чем меньше нанесенный урон пострадавшему, тем меньше дадут.

— Да какой там урон! — махнул я рукой. — Если сработаем чисто, то пропажу никто даже не заметит. Вернее заметит, но сильно кричать по этому поводу не будет.

— Поясни, статья-то по УК довольно значительная, — попросила она.

— Сколько мы максимально утараканим взрывчатки? Килограмм пятьсот? — дождавшись утвердительного кивка, продолжил. — А в шахте за сутки тем или иным способом расходуется две-три тонны. И полтонны на этом фоне не слишком большая цифра. Спишут. Даже бучу поднимать не будут.

— Ты в этом уверен? — недоверчиво поинтересовалась Ласка.

— Да. Вот представь себе забой, — и глядя в не очень осознающие о чём речь глаза, поправился. — Идёт под землей туннель. Длинный и…эээ. длинный. Приходят бурильщики, бурят дырдочки в монолитной массе и уходят. Потом приходят взрывники и в эти самые технологические отверстия вставляют взрывчатку. И после этого одновременно дают сигнал на подрыв всех шашек вставленных в монолит. Понятно объясняю?

— Вроде да. Ты продолжай.

— А теперь представь, что таких туннелей много и они находятся очень близко друг от друга или это один большой туннель. И тогда взрывчатки используется очень много и как следствие некоторая часть взрывчатки не детонирует. Причины бывают разные, все они называются одним словом — отказ. И вот эти самые не взорвавшиеся шашки просто утилизируют, без взрывателя они не опасны. Точных цифр утилизации я не знаю, но абсолютно уверен что, обнаружив пропажу, никто заявлять в органы не будет. Менталитет у нас такой, проще скрыть, чем расследовать. Ведь при расследовании и руководство может по шапке получить. Это если говорить про уголовный кодекс. Если про моральный аспект этого дела, то пошли они все в пень. За все года, что я на них горбатился, они мне должны. Не только мне, конечно.

Сказал и замер. Это я что, на жизнь жалуюсь? Да сроду такого не было, а тут, нате. Или это просто оправдание перед самим собой перед, как не крути, преступлением? Совесть, ты ли это? А произошли ли уже необратимые изменения в моей психике? Типа, по праву сильного, ловкого и умелого. Не сказать, что я всю свою жизнь провел в праведности, но и не косячил крупно. А вот теперь планирую преступление, которое по российским законам тянет на полновесную семёру. Вот и прёт из меня словесный понос. Мандраж? Точно, нет. Тогда что? Оправдание, скорее всего. Хотя с другой стороны мне теперь только один закон по жизни — Система. И не Раскольников я, чтобы голову ломать над вопросами этики и морали. Всё, закрыли тему.

— Вот как-то так, всё, — закончил я свой затянувшийся монолог.

— Ты знаешь, это всё очень сильно уменьшит откат от Системы, — сказала Ласка. — Но всё равно, есть один нюанс, — произнесла и замолчала.

— Говори уже, — поторопил я.

— Ты только не обижайся, но мой минус от Системы, тебе придётся брать на себя. Я не могу снова улететь в минус, прости.

— Есть предположения, насколько сильно понизиться репутация?

— Я думаю, что потолок со всеми твоими приведенными доводами это тысяча единиц, — ответила она.

— Нормально. Я согласен, в минус не уйду.

Еще не много посидев в бане, ополоснулись и отправились на боковую. Утром после пробуждения, я втихаря открыл свои покупки. Куртка и штаны порадовали, добротный материал, удобный фасон и что меня особенно удивило — пять цветов раскраски. Они менялись, и поменять цвет можно было в любой момент времени. Выбрав темно- серый примерил обновку. Попрыгал, пробежался и что уж скрывать остался доволен. Плюс десять к Ловкости это просто прекрасно. Потом настала очередь и десерта. Не знаю почему, но я немного волновался. Выдохнув, отдал приказ на разархивацию посылки. Ну, где тут моя мега пушка? В руке материализовался хоть и новый на вид, но старый, по сути, пистолет Тульский — Токарев. ТТ? Это что очередной прикол Системы такой? Где моя вундервафля!?! Остановив поток сквернословия, прорывающийся сквозь дамбу культуры, принялся читать характеристики этого безобразия.