С огромным удовольствием прочитала роман. Написано талантливо, язык яркий, сочный и очень поэтичный. Весь роман прочитала на одном дыхании. Волнует описание родных мест, до боли знакомых… Хотелось бы прочитать продолжение. Как, силы есть?

12. Ответ Ольге Ш.:

Привет! Спасибо на добром слове!

Продолжение в работе, но главная надежда на зимнее ничегонеделанье, сейчас некогда. С поддержкой читателей постараюсь осилить к весне…

13. Лолита, Люксембург, 2009/11/25

… здравствуйте! Как ваши дела и здоровье?

На прошлой неделе прочитала ваш роман, очень впечатлена ярким, сочным, богатым языком, детальными описаниями сцен и событий, неожиданными поворотами сюжета. Впечатление, что это далеко не первый роман в творчестве. Многие сцены настолько живо описаны, что они у меня запечатлелись в памяти визуальным рядом — срубленная яблоня в вашем дворе, шашлык для капитана, урок стрельбы в деревне, заплыв в московском пруду, танцы в парке, приставленный гбшник, гидростанция и другие.

Я прочувствовала эпоху военных и послевоенных лет, и она вызывает животный страх не напавшими немцами, а собственной системой, в которой надо было выживать и подстраиваться. Идеология, дух и ценности шокируют здравый ум. Мне кажется, я бы не выжила в этом месиве социализма.

14. Ответ Лолите:

Лолита! Дочитать до конца — это что–то! Терпение и труд…

Спасибо за тёплые оценки, хотя я и вижу массу недоделок. Но уже некогда доводить до глянца. Мне было важно высказаться о том времени, в котором я был не только свидетелем, но и, по мере сил, рядовым участником и, хочешь не хочешь, оценщиком…

Так что я тоже, выходит, против фальсификации истории…

Что такое Мосархив, совершенно не представляю. Передать им «Вчера» в качестве вещдока по Совку было бы некорректно, т. к. это не документально–исторический роман, а «помесь» оного с художественным обобщением и поминутным уходом в писательские «домыслы»…

Например, глава о взрыве ДнепроГЭСа. Там всё документально, по минутам синхронизировано с имеющимися документами и воспоминаниями. Но участие совершенно вымышленного Петра Петлюка в аресте взрывников группы Эпова — плод воображения автора, хотя арест и угроза расстрела этой группы были в реале и только то, что дошло до Сталина, спасло их от гибели в СМЕРШе…

Биографическими романы быть не должны. Это судьба дневников и мемуаров. Я долгие годы веду дневники, кое–что даже издано (1988–97)… Но это малоинтересно…