«Ну, прямо… как его там… Гэндальф!» — подумал Илья. Экранизации «Хоббита» и «Властелина колец» он, разумеется, смотрел. Причем относился к ним, по крайней мере, немного получше, чем хотя бы к «Звездным войнам». Не из-за персонажей, правда. Их-то Криницкий по обыкновению своему считал одноклеточными — немногим менее примитивными, чем джедаи. Но вот красоты сказочного мира, перенесенные на экран, даже такого завистника подкупали.

— Хранитель… — робко, вполголоса обратился к старику Сотня Шрамов. Илья ждал, что могучий вождь поклонится хозяину дома, даже на колени перед ним упадет. Но, похоже, поступать подобным образом среди варваров было не принято.

А Хранитель, похоже, ни гостям рад не был, ни даже не горел желанием выслушивать явившегося к его порогу Вольгрона.

— Ты! От тебя воняет, — бесцеремонно и тоном почти капризным произнес он, брезгливо морщась и напрочь ломая изначальный образ сказочного мудреца, — от вас тут всех воняет. Вы пропахли своими лачугами, своей скотиной, своими женами… грязными. Друг дружкой даже пропахли. Вот и воняете… сами не замечая.

— Хранитель, — вновь, проявляя чудеса терпимости, проговорил, обращаясь к старику вождь, — мы привели одного человека. Он смог победить имперских магов… с их виманами. Обезвредил и обрушил на землю эти летающие лодки, против которых сами мы ничего поделать не могли. Это чудо, ведь так? И вот мы пришли узнать, что делать дальше… нет ли у тебя, Хранитель, какого-нибудь пророчества об этом чудесном человеке? Чего-то, что могло бы указать нам путь… подсказать… подарить надежду.

— Что делать дальше? — переспросил Хранитель, — таким вот как ты и твои спутники — для начала искупаться в речке. А лучше сразу утопиться. Так кто из вас этот сокрушитель виман?

— Я! — почти выкрикнул Криницкий, поднимая руку словно школьник, пожелавший, чтоб его вызвали к доске. Впрочем, и без того сразу трое варваров, включая Малрана, указали руками в его сторону.

— Ты? Тогда проходи в дом, — строго и почти командирским тоном велел Хранитель Илье, — а вы, все остальные, ждите здесь. Не то весь дом мне провоняете.

Солнечный свет почти не проникал в дом сквозь ставни, запиравшие окна. Так что в жилище Хранителя царил полумрак… далекий, впрочем, от полной темноты. Во всяком случае, наощупь передвигаться не приходилось. Не было нужды и в использовании светильников. Как, впрочем, и их самих.

Воздух дома был затхлый: едва переступив порог, Илья еле удержался, чтобы не чихнуть. Пахло не то пылью, не то старой одеждой — ветхой и уже не пригодной для носки, не то старыми же газетами. Хотя откуда в этом отсталом мире газеты?.. Просто запах показался Криницкому похожим.

«Интересно, старик один тут живет? — зачем-то подумал, задаваясь вопросом, Илья, — в таких-то хоромах? Тогда как, интересно, справляется? Ведь даже если он уборкой себя не утруждает, ему все равно должно быть нелегко. Возраст, как ни крути. Наверное, даже воды из колодца себе не натаскает. И откуда еду берет?..»

Словно в ответ на его невысказанный вопрос одна из дверей темного коридора, начинавшегося сразу за порогом, отворилась. Впуская в коридор немного света и тот характерный запах, что бывает лишь на кухнях всех, наверное, времен и миров.

Следом из-за двери высунулся парнишка лет, примерно, двенадцати, одетый в простую домотканую рубашку и такие же штаны. Типичную одежду большинства мальчишек в варварских селениях.

— Все приготовил! — бодро доложился паренек.

— Вот и славно, — в ответ бросил ему на ходу Хранитель, — скоро подойду. А ты мотай в свою деревню… от тебя воняет.

Как видно, благодарность этому старикану была абсолютно чужда.

— От тебя, кстати, тоже воняет, — сообщил он затем и Криницкому, даже не оборачиваясь в его сторону, — хотя и меньше. Как будто ты мало прожил среди этих грязных людишек. Совсем мало. Лишь недавно решил с ними сблизиться. Долго, наверное, сдерживал себя… уважаю.

— Да не совсем все так было, — возразил Илья, — вернее, совсем не так.

Однако Хранитель, будто не услышал его ответа.

Вслед за хозяином дома Криницкий поднялся по скрипучей деревянной лестнице, затем оба немного прошли по коридору второго этажа. Наконец, Хранитель толкнул одну из дверей, за которой оказалась просторная комната с высоким потолком.

Просторной комната была не только из-за площади, но и по причине скудности меблировки. Собственно, и не было иной мебели, кроме одиноко стоящего табурета да открытых шкафов с полками, расставленных вдоль стен. На полках стояли или лежали в основном рулоны бумаги или пергамента… точнее, правильно говорить — свитки. Впрочем, на глаза Ильи попались и несколько книг привычного вида: сшитые стопки листов. Еще Криницкий приметил совсем уж экзотические приспособления для хранения информации. Дощечки и каменные плитки, покрытые хаотическими узорами письмен, мотки бечевок с узелками, причудливых форм вещицы из металла.

Единственным источником света в комнате служили солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь щели в ставнях. Само собой, этого даже Хранителю, вроде бы поклоннику темноты, показалось мало. Однако он не стал ни свечи жечь, ни, тем более, распахивать окна. Но поступил несколько неожиданно — по крайней мере, для Ильи — сняв с одной из полок небольшой голубоватый кристалл. Старик лишь сжал его легонько пальцами, и кристалл озарился ярким, но холодным светом. Криницкому этот свет еще напомнил сияние полной луны среди ночи.