Наконец, можно было попытаться прижать паука к полу пещеры навесным ударом. И либо разрубить его надвое, либо настолько повредить, что двигаться членистоногому станет уже не под силу.

Разумеется, и здесь имелись свои сложности. Для успеха навесной атаки клинок требовался потяжелее… ну или удар посильнее. Вдобавок, что хуже всего, паука нужно было подпустить к себе поближе — почти вплотную. И трудно было представить, чтобы злобная многоглазая тварь не воспользовалась столь удачной позицией. Не попыталась бы, по крайней мере.

В общем, выбор был всегда. Но ни один из способов, перечисленных Проводником, не был до конца безопасным — на то и битва. И не давал стопроцентной гарантии успеха. Вот потому и требовалось в сражении с пауками оставаться хладнокровными, а значит, расчетливыми. Дабы не лезть на рожон, не переть лбом на членистоногих супостатов с криками «Ура!» или «Бей гадов!». Но всякий раз выбирать наиболее подходящий способ уничтожения или обезвреживания очередного многоглазого чудища, встретившегося на пути. Не говоря уж о том, что смотреть на огромных пауков следовало при этом без содрогания, без страха и рвотных позывов. Человеку же слабонервному и эмоциональному сделать это оказалось бы наверняка не под силу.

«Да вы не волнуйтесь, — не то подбадривал подопечных Проводник, не то тонко издевался над ними, — не такие уж эти твари и крупные. А по сравнению с некоторыми обитателями Темных Земель — так вообще мелкота. Потому их сюда, в пещеры и загнали. Как самых слабых».

Вот Илья и не волновался — успокоился при виде пауков достаточно быстро. Ведь действительно, утверждение, что могло быть и хуже, иногда неплохо поднимает боевой дух. Вслед за спокойствием пришло ощущение некой привычности: пауки стали вызывать эмоций не больше, чем, например, навоз в хлеву. Да, приятного в нем мало. И запах скверный, и вляпаться по неосторожности можно. Однако лучше все-таки не вляпываться и не нюхать, а убирать.

Вот Криницкий и убирал — разя мечом пауков одного за другим. Занятия с Малраном не прошли даром: каждая схватка бывшего актера с очередным тупым членистоногим занимала считанные секунды и заканчивалась для Ильи успешно, а для паука смертельно. Бывший наставник, впрочем, управлялся не хуже.

Наверняка и присутствие Киры с ее странным даром способствовало победной поступи людей через паучьи гнездовья. Сама девушка, правда, тряслась и бледнела, чуть ли не в панику ударялась, завидев очередную многоглазую тварь. О том, чтобы ей самой поучаствовать в схватке, разумеется, не могло идти и речи. Ну да, впрочем, и необходимости в том не было.

И все бы было ничего, и путь в Темные Земли прошел бы относительно гладко, если бы все опасности, поджидавшие на нем, сводились только к паукам да неотступной темноте. Но, увы и ах, это было совсем не так.

Убедиться в сем путники смогли через час после того, как гнездовья пауков остались позади, и Проводник решил объявить привал. «По вашу сторону гор наверняка уже ночь подходит», — так пояснил он свое решение. А Илья не мог хотя бы мысленно не придраться к этой формулировке. Ведь сказал Проводник именно «по вашу сторону гор», а не, к примеру, «снаружи». Что наверняка вышло бы короче… то есть, предпочтительнее для этого малообщительного субъекта. Но вот соответствовало ли действительности?

Мозг Криницкого, ничем не обремененный, сразу выдал, на сей счет целых два предположения. Во-первых, в Темных Землях, стараниями тамошних колдунов могла царить вечная ночь. Темнота на двадцать четыре часа в сутки, отсюда и название. Ну а во-вторых, как вариант, Темные Земли могли являться отдельным миром, с этим связанным лишь посредством туннеля. Подобно тому, как дыра-пятно связывало данный мир с родиной Ильи. Почему нет? Ведь не зря Проводник говорил, что нельзя просто взять и пройти в Темные Земли — напролом, через горы. А попасть можно только через единственный туннель.

А коль мир другой, то и времена суток должны меняться по-своему. Разве нет?..

На привале подопечные Проводника кое-как перекусили взятой в дорогу снедью… холодной, ибо костер развести в туннеле не получилось бы — дров-то не было. После перекуса путники отдыхали, сидя на земляном полу, вытянув ноги, а спиной прислонившись к неровным каменным стенам.

За чередой схваток, успевших показаться бесконечными, пришло расслабление на пару с довольством. В такие моменты мир ощущается лучше, чем он есть на самом деле. Так получилось и теперь. Вездесущие светящиеся грибы стали казаться почти красивыми, горное нутро под сотнями метров каменной толщи — чуть ли не уютным. Где-то журчал ручеек, стекавший, наверное, аж с самой заснеженной вершины одной из гор. Действовал этот звук умиротворяюще.

И именно в такие моменты непременно случается что-то нехорошее.

Первым неладное заметил Малран. Сначала чутким слухом воина он уловил едва слышный звук… посторонний, затем обернувшись на него, всмотревшись в чернеющую глубь туннеля, приметив замаячившую и приближающуюся фигуру. Человеческую.

— Кого это еще сюда занесло? — пробурчал варвар, поднимаясь на ноги и хватаясь за меч.

Проводник покосился на него, лицом выражая одновременно недовольство… и сочувствие, чуть ли не снисхождение. Коего достойны обычно калеки, нищие и умственно отсталые.