Черт, да тебе достаточно быть в пистолетном выстреле от одного единственного американца, напомнил он себе, мрачно продираясь сквозь заросли лиственниц.

Он услышал поблизости какие-то шорохи и треск ветвей; чаща была обитаема, никаких сомнений. Но кем?

Британские войска ни за что не станут передвигаться в таком тумане, это во-первых. Проклятый Перкинс!

Если он вдруг услышит движение, как от человеческих тел, он тут же остановится и постарается остаться незамеченным. А иначе... все, на что он мог еще надеяться, это припуститься в обход, к своим войскам, да и то, если услышит что-нибудь, носящее безошибочно военный характер - например, как выкрикивают приказы...

Некоторое время он медленно продвигался вперед, и наконец отложил пистолет в сторону, найдя его вес утомительным.

Боже, как долго он уже отсутствует? Час? Или два? Может, пора повернуть назад? Но ведь он даже не имел возможности узнать, где находится это "назад" - все это время он вполне мог ездить кругами; земля везде выглядела одинаково, мутным серым пятном деревьев, и скал, и травы...

А ведь еще вчера, в поле, он каждую секунду был лихорадочно взвинчен и готов к атаке.

Сегодня его боевой энтузиазм существенно поубавился.

Кто-то выступил из тумана прямо перед ним, и лошадь взвилась на дыбы, да так резко, что Уильям успел только смутно понять - человек.

Но даже этого оказалось достаточно, чтобы заметить - британской формы на нем нет, - и он успел бы выхватить пистолет, не будь обе его руки заняты, в попытке хоть как-то справиться с лошадью.

Мерин, поддавшись истерике, запрыгал вороной, вертясь на месте безумными кругами и с каждым новым приземлением сотрясая Уильяму позвоночник до самого основания. Все вокруг завертелось, слившись в одно серо-зеленое пятно, но он, чуть не теряя сознания, успел услышать голоса, что-то ему кричавшие, то ли насмешливо, то ли поощрительно.

Уильяму казалось, прошло столетие, а на самом деле, должно быть, всего с пол-минуты, или около того, когда ему наконец удалось заставить мерзкое создание встать, задыхаясь и раздувая ноздри, по-прежнему вращая головой и выкатив белки глаз, мокро блестевших в полумраке.

"Ты, чертов кусок кошачьего мяса!"- сказал ему Уильям, покрутив головой.

Конское дыхание влажно и горячо сочилось сквозь оленью кожу его штанов, его бока ходили под ним ходуном.

"Не самая благонравная лошадка из тех, что мне доводилось видеть,"- согласился голос, и чья-то рука поднялась, схватив ее под уздцы. "Хотя с виду здоровая."

Уильям рассмотрел человека в охотничьем платье, толстого и смуглого, а потом кто-то сзади ухватил его за талию и стащил его тело с лошади.

Он свалился на землю и растянулся на спине во весь рост; дыхание от удара перехватило, но он еще мужественно попытался добраться до своего пистолета. Кто-то надавил ему коленом на грудь, и большая рука вырвала пистолет из его рук.

Бородатое лицо усмехнулось.

"Не слишком-то вы общительный,"- с упреком сказал человек. "Я думал, вы должны быть более цивилизованным, все-таки англичанин."

"Вы только дайте ему встать, Гарри - думаю, он живо вас цивилизует, даже не сомневайтесь." Это был еще один мужчина, покороче и сложением пожиже, с мягким голосом образованного человека, как у школьного учителя - он заглядывал через плечо того, кто уперся коленом в грудь Уильяма. "Однако вы могли бы позволить ему немного подышать, я полагаю."

Давление на грудь Уильяма немного ослабло, и тонкая струйка воздуха просочилась в легкие. Но очень скоро была изгнана снова - когда человек, стащивший его с седла на землю, ударил его кулаком в живот. Чьи-то руки быстро обшарили карманы, с него через голову стянули офицерский горжет, мучительно обдирая нос. Кто-то его перевернул и расстегнул ремень, аккуратно снял - и даже присвистнул от удовольствия, при виде прилагавшегося к нему снаряжения.

"Весьма приятно,"- сказал второй, одобрительно поцокав языком. Он взглянул на Уильяма, лежащего на земле и задыхающегося, словно вытащенная на берег рыбина. "Благодарю вас, сэр; мы вам чрезвычайно обязаны. Все в порядке, Аллан?" - крикнул он, обращаясь к человеку, державшему лошадь под уздцы.

"Да, я ее держу,"-- ответил гнусавый шотландский голос. "Пора сваливать!"

Мужчины отошли, и на мгновение Уильям подумал, что они ушли вовсе. Но тут чьи-то мясистые руки схватили его за плечо и перевернули снова.

Усилием воли он встал на колени, та же рука ухватила его за косичку и отдернула ему голову назад, обнажив беззащитное горло.

Он еще успел поймать короткий блеск ножа, и широкую ухмылку мужчины - но ему не хватило ни дыхания, ни времени для молитвы... или проклятия.

Нож полоснул вниз, и он почувствовал на затылке рывок, от которого на глаза навернулись слезы.

Человек недовольно хмыкнул, взмахнул ножом еще раз и наконец торжествующе удалился, с косичкой Уильяма, зажатой в руке размером с хороший окорок.