– «Перестань, Лестер. О себе даже я сам уже не сожалею».

– Я знаю. Я чувствую. Может, я и тупой. И чёрствый. И циничный.

Но это-то я понимаю. Иначе ты не смог бы… Решиться на такое.

– Да нет. Те мысли, которые заставили меня влезть в это тело, давно… Неактуальны, если употребить столь мягкий термин.

– Что же тогда? Ты… Чувствуешь свою ответственность за то, что именно на тебя пал выбор этих, когда они впервые… Поговорили с тобой?

– И это тоже – в прошлом. А сейчас я понимаю, что просто не смогу так жить. С этим. Сустары так не поступают. И – никогда не будут. Им это настолько чуждо, как, как… Ну, как человеку – сожрать собственное дитя!

Хотя мы-то всё-таки знаем, что раньше, когда случались в первобытной Европе неурожайные годы, матери ели и своих же детей, и скармливали младших – старшим. Тем, в кого уже вложили больше сил и средств. Чтоб повысить шансы семьи на выживание.

– Да. Я тоже помню это. Варварство!!! Но я…

Понимаю, что для… э-э… выживания – человек шёл и не на такое. Ох уж это Средневековье. Другие нормы морали, традиции, примитивные нравы и всё такое. Но…

Речь о тебе.

Может, как сустар ты с этим жить и не можешь.

Но ты же – не сустар! Михаил! Вернись обратно!

Просто – стань обратно человеком!

– Нет, Лестер. Я уже не смогу. То, что сейчас есть в моём мозгу, в моём сознании, просто не уместится в том крохотном вместилище, что раньше служило мне верой и правдой. Мой мозг – тот, человеческий, попросту не выдержит. Лопнет, словно переспелый арбуз, когда в него попадает разрывная пуля!

Ты же не сможешь перелить ванну в рюмку?

О,Салливан автоматически покачал головой.

– Вот и я… Никак.

– Понимаю. Вернее, думаю, что понимаю – поправился О,Салливан, – Наверное, сейчас тебя никто не сможет понять. А наши доблестные учёные… Сам помнишь.

– Да, конечно. Кстати, ты прав – именно на них этот резидент впервые попробовал идею с вытаскиванием из подсознания комплексов. О том, что «вот превратиться бы в монстра, и я бы им всем показал!..» И, разумеется, самым мстительным и обозлённым оказался маленький док – его унижали и презирали. А он это чуял. И не только в словах.

Телепатия в зачаточном виде есть даже у… вас, людей. – Михаил, и правда, считал теперь себя – не человеком. Однако – и не сустаром.

А выродком.

Чудовищем, свершившим двойное предательство. И не достойного жить. Но говорить он продолжил:

– И это мне тоже удалось узнать из… Хм.

Как сказать-то… Попроще.

Из того объёма наследственной и групповой памяти, что объединяет всех расположенных не слишком далеко друг от друга сустаров.

– А… насколько – далеко?

– Ну… настолько, чтобы не слишком долго шли ответы. Мыслепоток – действительно подчиняется нормальным физическим законам. Расстояние эффективного общения – порядка десяти световых секунд. Если существенно больше, возможна лишь передача экстренных сообщений.

Например, таких, как выслал своим этот сустар-резидент за доли секунды до того, как его накрыла ракета. И сигнал был такой силы, что меня буквально сбило с ног… Отключило. Но! Этот резидент не убил меня. А ведь мог, как я сейчас вижу… Говорю же – нормы Морали и Совесть у нас, сустаров, совершенно…

Молчание слишком уж затянулось.

Не о чем им говорить.

Уже.

Но Лестер всё же решился:

– Михаил… Я вот всё хочу спросить. Только для меня – не для «отчёта»… – Михаил это видел и без уточнения, – ПОЧЕМУ?!

Он отчётливо, словно в книге, читал всё, что мыслил в это время Лестер. И то, что лежало на поверхности, готовое к произнесению, и то, что пряталось глубоко – в тёмных глубинах звериной, тёмной сущности этого примитивного и злобного существа, человека. Которую только-только начали подправлять такие чувства, как товарищество. Честь. Долг – перед остальными людьми, и перед друзьями и родными.

Совесть.

Он понимал, что бывший напарник, (А сейчас – приоритетным в примитивных мыслях напарника является как раз то, что Лестер – командир их отделения. И он именно хочет знать.) должен это выяснить. Для себя. И своих людей. Такое не может не пригодиться.

– Я отвечу. Всё произошло после того, как я принял то, самое первое, послание в лесу. Там, в процессе его передачи, выделялись не только основные… э-э… смысловые блоки. Там имелся и фон.