— Я хочу этого, — прошептал он, не изменившись в лице. Казалось, он ожидал подобной реакции, но не собирался отступать. — Я хочу встретить с тобой старость. Хочу видеть, как ты взрослеешь и взрослеть самому, а не оставаться ребенком, в то время, как в твоих глазах начнет появляться мудрость старости. Я хочу прожить одну короткую человеческую жизнь с тобой, а не длинную жизнь дракона, большую часть которой я проведу без тебя.

Эти слова отозвались щемящей тоской в груди. Люси не могла поверить, до сих пор, после всего, что произошло, она до сих пор не могла поверить, что юноша по ту сторону зеркала, в которого она влюбилась так внезапно и сильно, любил и ее. Это знание стало для нее неожиданностью, но в ту же секунду в голове пролетела мысль, что она знала это всегда. Она чувствовала всем своим нутром, что он любил ее, и сомневаться в этом она не имела права.

— Разве это возможно? — наконец, спустя время, спросила она, расслабившись.

— В моем мире существуют великаны и русалки, — усмехнулся Нацу. — Конечно, это возможно.

Ее интересовало только одно:

— Ты действительно этого хочешь?

Люси уже сдалась. В глазах дракона была решимость, такая же, как в тронном зале, когда он стоял напротив Акнологии. Он не отступит.

— Да. Я действительно этого хочу.

И в этот момент, смотря в искрящиеся теплом и решимостью глаза Нацу, она могла прошептать только одно:

— Тогда, я буду счастлива разделить эту жизнь с тобой.

Сердце в груди отбивало сильные удары. Горячее чувство обвило его, и в этот самый момент она как никогда поняла, насколько ее любовь была сильна.

Хвост дракона коснулся зеркала в уже знакомом жесте, и Люси перевела на него взгляд.

— Что это значит? — спросила она следя за скребущимся по зеркалу кончику красного хвоста.

Нацу также посмотрел на хвост, улыбнувшись.

— Люди целуются губами. Драконы своими хвостами.

Неожиданно этот глянцевый кончик стал центром ее мира. Одиноко скребущийся и стремящийся преодолеть зеркальный барьер. Она не поняла, как ее рука накрыла зеркало там, где был он.

— Люси, — разрушил тишину дракон, — ты в скором времени покинешь эти места.

— Джерар обещал, что я смогу навещать тебя, когда моей душе будет угодно.

— Да, но я не хотел бы разлучаться с тобой. Посмотри в уголок своего зеркала, — взгляд соскользнул вниз. У самого угла виднелась тонкая, практически незаметная трещина, которую она увидела еще при ее первом посещении этого места. Губы Нацу растянулись в улыбке. — Когда-то Аннабет случайно разбила край этого зеркала… Возьми этот осколок себе.

Люси аккуратно вытащила его, посмотрев в отражение. В нем также отражалась башня.

— Пока это зеркало находится здесь, — продолжил Нацу, — осколок будет привязан к нему. В нем будет отражаться эта башня… А я в свою очередь буду приходить сюда как можно чаще. Если я не могу быть с тобой в твоем мире, то я хочу иметь возможность быть с тобой рядом на протяжении всей нашей жизни.

Осколок был небольшим, с гладкими краями, и Люси успела подумать, что он легко может поместиться в ее сумочку.

— Я заберу его с собой, — пообещала она, подняв голову.

Нацу улыбнулся, коснувшись ладонью зеркала. Ладонь Люси накрыла его.

Этот день вошел в истории королевства драконов, как день Алого восстания. День, в который принц Нацу Драгнил отвоевал свой трон. День, в который бывший король Акнология сдался, сняв корону, и ушел туда, где солнце встречалось с горизонтом.

Спустя семь дней на голову Нацу была водружена тяжелая золотая корона в огромном тронном зале пред многочисленными подданными, а черное и изумруд сменили красное и золото.

Но все это было через семь дней, а сейчас, в тиши ночи, он сидел в отдаленной башне, в которой провел всю свою жизнь узником не для того, чтобы распрощаться со всем плохим, что было здесь, а чтобы встретиться с тем хорошим, что это место ему подарило. С перевязанной рукой и ногой, парой шрамов и незначительными царапинами, он сидел у зеркала, смотря в глаза человеческой девушки, и чувствовал, как мир был несправедлив. Казалось, вот она, была рядом. Оставалось лишь протянуть руку… Но рука, уже готовая коснуться мягкой кожи и ощутить чужое тепло, натыкалась на зеркальную преграду.