Ветер надул парус. Длинные облака кружились вокруг лун-близнецов, как зубья рыболовных вил, которыми рыбаки салютовали священным утренним звездам, когда возвращались с лова. Он качался на воде. Родитель привязал его за судном, и он так и плыл на конце веревки. Вода окатывала его плечи, скользила под вялым спинным плавником. Ему приснилось существо, которым он был, когда рос сначала под водой, а потом поднялся наверх… Он вдруг застонал и потряс головой.

Он услышал, что другие на судне шлепали перепончатыми ногами по мокрым доскам. Он открыл глаза и взглянул вверх. Двое гребцов, держась за распоры, указывали на воду. Его родитель подошел к ним с гарпуном, и к ним присоединился Второй Рыбак.

Джон вылез из воды на мостик. Родитель обнял его одной рукой и притянул к себе, а другой коснулся печати власти, словно, она давала ему какую-то защиту.

— Вот оно! — закричал Джон. — Это я и видел! Поэтому я и боялся плыть обратно. («Он идет сюда», — сказал Эркор. — «Он уже здесь», — сказал Джон.)

Под поверхностью воды мерцал фосфоресцирующий диск. Второй рыбак поднял гарпун.

— Что это? — спросил он. («Какой он на этот раз?» — спросила Петра.)

Неопределенное, сверкающее, размером с судно нечто плыло почти в трех гребках от них под поверхностью воды.

(«Я хочу посмотреть», — сказала Петра).

Второй Рыбак вдруг нырнул и исчез. Джон и его родитель, держась за остов судна, ушли под воду, где можно было лучше видеть.

Сквозь воду Джон увидел Второго Рыбака, подплывающего к огромной светящейся полусфере, которая покачивалась вдали. Второй Рыбак остановился, сделал двойной поворот и очутился рядом с полусферой.

— Не могу понять, что это такое, — сигнализировал он. («Это огромная медуза», — сказала Петра.) Второй Рыбак вытянул семизубец и вонзил его в оболочку. Семь зубцов вошли в нее и вышли. Медуза быстро двинулась. Щупальца, свисающие с нижней части мешка, переплелись вверху, как нити. Тело раздулось и всплыло боком. Два щупальца были обвиты вокруг Второго Рыбака, пока он пытался отплыть назад. («Ох, — сказала Петра. — Эти штуки опасны».)

Родитель Джона, стоя на палубе, выкрикивал команды гребцам, судно повернулось к существу, которое было сейчас на поверхности.

(«Давайте покончим с этой штукой навсегда. Сосредоточьтесь», — сказал Эркор. — «Вот…»)

(Они чувствовали из-под воды, как Петра тянет свой мозг в пульсирующую массу. Вот…)

(Когда щупальца обхватили ее, а она снова и снова втыкала копье в сочащуюся оболочку, она чувствовала, что мозг Джона присоединился. Вот…)

Судно протаранило медузу, оболочка разорвалась, что-то вонючее фонтаном взлетело вверх. Существо почти перевернулось, щупальца бились над водой. Одно из них схватило Второго Рыбака.

Вдруг щупальце оторвалось от судна и ушло под воду. Голова Второго Рыбака поднялась на поверхность, трясла зеленым зубцом, венчающим череп, и смеялась.

Частота колебаний Джона была от трех до шести, когда он плыл сквозь облака раскаленного газа.

Повышение. Кто-то идет! Приближается. Повышение частоты, а затем понижение, когда они прошли один сквозь другого.

— Привет, — сказала Петра. — Имеете какое-нибудь предсказание, где мы?

Кто-то прошел сквозь Джона и Петру. Эркор.

— Мы на полпути между поверхностью и центром звезды вроде нашего солнца, — сказал он. — Обратите внимание на странность элементов вокруг.

— Они превращаются один в другой, — сказала Петра.

— При такой температуре (где-то около трех четвертей миллиона градусов) вы тоже превратились бы, будь вы атомом, — сказал ей Джон.

— Где Лорд Пламени? — спросил Эркор.

— Слушайте, — сказал Джон. — Надо что-то делать с этим вторгшимся колебанием. Оно не только трансцендентальное, оно увеличивается так быстро, что через некоторое время разнесет эту звезду.

— И она станет Новой, — сказала Петра. Она дала нечто вроде толчка этому колебанию, а когда оно повернулось схватить ее, она исчезла, и оно пошло по другому пути. — Думаю, никто никогда не делал того, что делаем мы. Видите, бедняга сжимается. Давайте сосредоточимся…

Вторгшееся колебание повернулось, нырнуло, хотело ударить, но не смогло. Тогда оно сжалось в маленький шарик и исчезло.

— Вот…

Джон Кошер потряс головой, качнулся вперед и упал на колени в белый песок. Он поднял глаза: перед ним были две тени. Затем он увидел город.

Это был Тилфар, стоящий в пустыне под двойным солнцем.

Он встал и боковым зрением увидел футах в двадцати от себя женщину с падающими на плечи рыжими волосами. На ней была прямая юбка, в руках записная книжка.

— Петра? — спросил он. Да, это была Петра. Но Петра измененная.

— Джон, что с вами случилось?

Он оглядел себя. Он был в тюремной униформе. В своей тюремной одежде.

— Эркор, — неожиданно сказала Петра. Голос ее стал выше и менее уверенным.

Они оглянулись. Эркор стоял босиком на белых холмиках песка. Из тройного рубца на щеке сочилась кровь.