Ну и нельзя сбрасывать со счетов чувства: «Золушка» по-прежнему любила принца. Подруга Дианы утверждает: «Она была просто одержима принцем». Другое дело, что Диана не умела нормально выстраивать отношения с мужчинами — даже любовники уставали от бесконечных выяснений отношений. Кроме «одержимости» Чарльзом существовала и материнская любовь. Диана прекрасно осознавала, что детей у нее заберут, а точнее, оставят там, где им место — во дворце. Позже всплывет и материальный интерес: дождавшись развода Сары, Диана четко поймет, какая незавидная доля ждет ее в случае, если инициатором развода выступит жена.

Однако, несмотря на конфронтацию, Диана и Сара иногда чудили в свое удовольствие, наплевав на мнение окружающих. В Балморале летом 1991 года они хулиганили на пару, гоняя на квадроцикле, пугая по ночам соседей неожиданными звонками и катаясь на лимузине королевы-матери. В тридцатилетней Диане легко узнавалась девчонка, хулиганившая в школе и в Лондоне до обручения. Саре было тогда тридцать два. Одна из них — принцесса Уэльская, вторая — герцогиня Йоркская. Вспомним, когда они родились, в какую эпоху: разрушение семейных ценностей, возникновение кумиров, величины славы которых не знали доселе люди. Конец 1980-х — начало 1990-х годов — развал Советского Союза, блока социалистических стран, разрушение Берлинской стены (оно привело к объединению страны, но любое разрушение всегда имеет свою оборотную сторону).

«Они (Сара и Диана. — В. Б.) принадлежали к поколению, которое не было готово идти на компромиссы, стремились лишь к удовлетворению своих желаний, не представляя реальных последствий своих действий. Именно они несут ответственность за самый серьезный кризис британской монархии наших дней — катастрофу подобной силы Букингемский дворец переживал лишь в 1936 году, когда Эдуард VIII отрекся от трона, чтобы жениться на любимой женщине».

В мае Чарльз и Диана посетили Чехословакию. Люди там сходили с ума, иначе не скажешь, в связи с их приездом. Они дежурили на улицах, по которым должна была пройти британская пара, всю ночь. Одна из женщин при встрече, взяв Диану за руку, осыпала ее поцелуями. Позже она объясняла журналистам: «Я не могу поверить, что здесь находится английская принцесса. Два года назад это просто было бы невозможно. Присутствие Дианы здесь, в Праге, доказывает, как много изменилось в моей стране». В бывшем коммунистическом лагере царила эйфория, и его обитатели встречали представителей Великобритании, как богов. Восемнадцать месяцев назад именно на Вацлавской площади, куда и повели в первую очередь Чарльза и Диану, прошли демонстрации, которые привели к «свержению коммунистического режима». В своей торжественной речи, как и в Венгрии, Чарльз приветствовал стремление чехов и словаков к свободе, передав привет от всей Великобритании…

Являясь патроном Британской ассоциации глухих, Диана посетила школу для глухих детей в Праге. Она удивила присутствовавших, позвав детей на фотосессию с помощью языка жестов. Диана в Праге постоянно улыбалась. Как и в Рио, она повторяла: «Как красиво! Как чудесно!» — словно неожиданно прозревший слепой. Наверное, так и было. Принятые решения хотя и не являлись панацеей, но указывали ей путь вперед. Впрочем, произошедшие в дальнейшем события показали, что до устойчивости принцессе было далеко…

Чарльз и Диана посетили еще целый ряд мероприятий, организованных для них в Чехии и Словакии. Уезжали они в разные дни: Диана отправлялась домой раньше, а Чарльз намеревался посетить Северную Богемию — один из самых загрязненных районов Европы. Принц не преминул проводить свою принцессу. Публика была в восторге: «Обняв Диану, он улыбнулся и нежно поцеловал ее в щеку. Диана прижалась к нему и вернула поцелуй. „До свидания, дорогая“, — сказал Чарльз, усаживая ее в машину…» В дальнейшем Чарльз посещал Чехословакию, позже Чешскую Республику еще три раза, но уже без Дианы. Попытки журналистов показать визит 1991 года в розовом цвете удались, и не без помощи самих принца и принцессы. Вот только в Лондоне Диана очень быстро перечеркнула все усилия. Как выразилась ее подруга: «У этой замечательной женщины, яркой, смелой и непохожей на других, имелась и темная, разрушительная сторона натуры». В мае, после поездки в Чехословакию, Диана предложила журналисту и писателю Эндрю Мортону написать о ней книгу.

Репутацию Мортона нельзя было назвать идеальной: все же он работал сразу на три бульварные газеты: «Daily Star», «News of the World» и «Daily Mail». Однако Мортон являлся частью «королевской стаи», то есть обычно не поливал грязью в своих статьях членов королевской семьи. Он и о Диане высказывался тепло и благожелательно. В произошедшем впоследствии скандале, связанном с выходом книги, Мортона винить сложно. В нем заговорил журналист и писатель. Он понимал, насколько скандальной получается книга, но маховик уже был запущен.

Почему же Диана захотела вдруг предать гласности те моменты своей жизни, которые в Букингемском дворце было не принято афишировать? Как обычно, есть несколько версий. Начнем с самой простой. По собственным словам Дианы (а ей пришлось оправдываться за опубликованные признания), она сделала это, «…потому что жизнь моя стала невероятно сложной. Чтобы выжить, я должна была рассказать людям, какие муки мне пришлось пережить». Понятно, что под муками Диана понимала нечто свое. Казалось бы, она видела реальные мучения и страдания, но отчего-то упорно твердила, что пережила подобное, «боль и смерть». Но можно ли сравнивать ее детство, пусть и омраченное разводом родителей, с детством выброшенных на улицы Рио ребятишек или с детством ВИЧ-инфицированных, ни за что пострадавших и умиравших детей наркоманов и проституток?

Тем не менее разного рода психологи и астрологи могли посоветовать Диане выговориться, и она восприняла совет с энтузиазмом. Все, кто работал с принцессой, в один голос утверждают, что она их неимоверно удивляла потоком признаний на первых же встречах. При написании книги Диана также поразила Мортона: «Она говорила несколько часов без перерыва… Словно плотину прорвало. Продумала ли она все заранее? Могу точно сказать: нет!» Позже Диана сама признавалась, что видит многие события не так, как в 1991 году. Однако и более поздние воспоминания не отличаются объективностью. И вновь приходят на ум слова брата: «Диана любит приукрасить реальность».