«Я оказался совершенно неприспособленным к чудовищному человеческому интриганству и нечистоплотности», — признавался Чарльз. Вынести груз свалившихся на его голову неприятностей он не смог и 25 ноября решил просить у Дианы развода. Финалом бракоразводного процесса стал 1996 год. А пока Диана превращалась в «полуотстраненного члена королевской семьи». Переговоры шли трудно: как говорили в кулуарах дворца приближенные, «от нее можно ожидать чего угодно». Диана боролась за сохранение официального статуса, но сталкивалась с ожесточенным сопротивлением. Ей не хотели оставлять королевские самолет и поезд, сокращали программу официальных визитов, разрабатывая «облегченный» протокол. Но в итоге принцесса получила практически всё, что хотела. Даже королева посчитала нужным сохранять нейтралитет и не встала однозначно на сторону сына, оставив Диане шанс сохранить ситуацию в пределах хоть какой-то нормы.

9 декабря премьер-министр Джон Мэйджор объявил в палате общин о прекращении отношений между принцем и принцессой Уэльскими. «Восприятие Чарльза публикой не могло быть в тот момент хуже. Все чаще его рисовали как злодея, в то время как Диана, в основном благодаря книге Мортона (она по-прежнему утверждала, что не имеет с ней ничего общего), считалась жертвой». Объявление премьер-министра звучало следующим образом: «Из Букингемского дворца с прискорбием сообщают, что принц и принцесса Уэльские решили расстаться. Их королевские высочества не собираются разводиться, и их конституционное положение не изменится (этот пассаж в основном касался отвоеванного Дианой для себя статуса. — В. Б.). Решение было принято по взаимному согласию. Они будут принимать полное участие в воспитании детей. Их королевские высочества продолжат совместно в полном объеме исполнять все свои публичные обязательства, а также посещать семейные и национальные праздники».

Парламентарии пребывали в состоянии шока: ведь теоретически при таком раскладе у Дианы оставался шанс стать королевой! Она будет жить отдельно от мужа, правда, выполнять ненавистные ей обязанности на официальных мероприятиях, но по большому счету положение Дианы можно даже было назвать завидным: практически полная свобода при минимальных ограничениях. А если Чарльз станет королем, то она автоматически станет королевой-супругой — интересное положение вещей, положение, с которым Великобритания еще не сталкивалась ни разу в истории.

И на этом, в который раз в данном рассказе, можно было бы поставить точку. Относительно счастливый финал — ровно настолько, насколько в подобной ситуации реально его выписать. Но нет, впереди оставалось несколько печальных страниц повествования, которые, к сожалению, привели к трагическому концу. Если верить в страшные знамения, то таковым явился пожар в Виндзорском замке: он произошел 20 ноября — в день, когда Чарльз предложил Диане расстаться. Причиной пожара называют либо короткое замыкание, либо, что более вероятно, неосторожность рабочих, которые пролили битум на шторы, а те позже вспыхнули. Сначала существовала даже версия взрыва, но потом выяснилось, что ИРА к этому отношения не имела.

Если в предыдущем году журналисты обнародовали милую беседу Дианы с Джеймсом Гилби, то 13 января 1993 года предали гласности телефонный разговор Чарльза с Камиллой, который состоялся буквально за пару недель до беседы Дианы, а именно 18 декабря 1989 года. Содержание разговора было весьма фривольно, и даже трудно сказать, кто явился чемпионом по откровенности: Чарльз или Диана. Говорят, Чарльз, но думается лишь по причине использования более прямолинейной лексики, без всяких «женских» штучек, используемых для приукрашивания интимных шуток. Гилби, в отличие от Камиллы, был под стать своей подруге — он тоже беседовал как аристократ. Суть, впрочем, от этого не сильно меняется. Однако публику покоробила такая земная сущность принца: он сравнивал себя с тампаксом, коим хотел бы служить Камилле, «а лучше коробкой тампаксов», чтобы подольше ей служить.

Далее влюбленные обсуждали возможные места для свиданий, перечисляя тех друзей, которые в курсе и которые «не предадут», «настоящие друзья». Кроме того, Камилла действительно интересовалась делами Чарльза. Они обсуждали его предстоящую речь, а она просила его прислать предыдущую «почитать» — то, чего никогда не делала Диана (в своих воспоминаниях Диана считает, что Камилла притворялась, что она глупа, и делала это, лишь чтобы потрафить Чарльзу). В конце пара с трудом прекратила разговор, несколько раз повторяя друг другу: «Я тебя люблю».

На следующий после обнародования пленки день «Los Angeles Times» вышла с заголовком «Скандал с Камиллой может стоить Чарльзу трона: публикация записи, доказывающая его внебрачную связь, поднимает вопрос о том, сколько продержится монархия». В статье говорится, что накануне запись опубликовали австралийская и немецкая бульварные газеты. Вслед за ними планировали осуществить подобные публикации и другие зарубежные издания. В британских таблоидах напечатали лишь выдержки из откровенного разговора. «Los Angeles Times», рассуждая о записях, задается вопросом, а не случайно ли пленки с любовными беседами Чарльза и Дианы появились в прессе одна за другой с перерывом всего в полгода. Понятно, что служба безопасности ведет запись разговоров, но как они просочились в прессу? И далее журналист рассуждает о том, как долго длится связь Чарльза с Камиллой и, цитируя Мортона, берется утверждать, что очень давно, и не просто давно, а на протяжении всего брака с Дианой.

Прочитав текст беседы Чарльза с Камиллой, к подобному выводу прийти никак нельзя. Но выводы, навязанные Дианой обществу, еще долго будут превалировать в умах людей. Только сами действующие лица знают точный ответ, одно ясно: нет доказательств ни в пользу Чарльза, ни против него. На фотографиях и в репортажах, сделанных за время его первого брака, видно, что Чарльз был до поры до времени влюблен в свою жену, а уж мешало ли это ему встречаться с Камиллой или нет, судить однозначно сложно.