Яна не стала перечить и съела еще три куска пиццы запивая колой, которую они передавали друг другу.

Фред за все это время так и не проронил ни слова. Меркури же рассказывала что-то о том, что они с Фредом ведут отчаянную борьбу. Яна не вслушивалась в подробности, ей было безразлично с кем они ведут войну и почему, она просто была им благодарна за спасение и еду. Меркури продолжала вещать уже о том, что они с Фредом пытаются хоть что-то сделать, чтобы изменить этот мир. Оказывается, в переходе у них была целая спланированная акция. Они просто отобрали деньги у рекетиров, чтобы отдать их в детский дом тем, кто в этом действительно нуждается. Яна слушала и невольно понимала, что за этой ширмой повествования кроется нечто более глубокое и личное. Когда Яна спросила про ребенка, кулек с которым она сильно швырнула на пол, Меркури лишь устало отмахнулась и сказала, что этот ребенок купленный и накаченный наркотиками, расходный цыганский материал.

– То есть как купленный? Где?
– ужаснулась Яна.

– У бомжей, беспризорников, да мало ли у кого. Факт в том, что его накачивают наркотой, и он все время в отключке. Он уже овощ. От него только оболочка. Ресурсы таких детей малы и их сжигают или через три-четыре месяца. Вот не веришь, скажи, он хоть раз плакал, этот грудной ребенок? Ты слышала?

– Ужасно - выдохнула Яна, ловя себя на мысли о том, что она и вправду не помнит, чтобы ребенок кричал или подавал вообще признаки жизни.

– Расскажи свою историю.
– потребовала девушка у Яны.

Яна замялась. Она была им благодарна конечно и за спасение и за еду, но просто так взять и раскрыться перед незнакомыми людьми было сложно. Хотя может ей все это время отчаянно требовалось выговориться. Глаза Яны остекленели, взгляд стал потерянным. Она опустила голову и стала нервно сжимать свои пальцы.

– Я хочу помочь, - надавила Меркури и обняла ее.
– Ты стояла там не потому что...

Меркури начала жестикулировать свободной рукой подбирая слова.

– Это было отчаянием. - Впервые подал голос Фред.
– Действительно крайней мерой. Безмолвным криком о помощи. Когда мы ждали этих держащих, мы наблюдали за тобой. И между всеми вами была огромная разница. Бард-пьяница, собиравший себе на водку. Чинарик - простой рабочий бизнеса инвалидов, вечером сдающий выручку в общак. И цыганка с полумертвым от наркоты ребенком на руках, давящая на жалость, не гнушаясь таких омерзительных способов. В большом цыганском братстве - большое разделение труда, и на попрошаек, и на карманных воришек и на всяких разных других, с очень серьезными покровителями. И среди них ты - нуждающаяся в помощи и в полном отчаянии. Так не выглядят даже те, кто с картонкой и иконкой просит деньги на липовые операции себе или умирающим детям. Сейчас порода попрошайничества извратилась и эволюционировала спекулируя на придуманной заповеди - просящим дают. Сейчас это соцсети и маленькие прозрачные ящички с фотографией больного ребенка в любом супермаркете. Фотографии настоящие, а вот указанные счета - почти всегда мошенников. Но есть люди, которым нужна помощь. Действительно нужна помощь. И часто бывает, что мы отбираем деньги у рекетиров и отдаем деньги тем, кто в этом действительно нуждается. Детский дом или дом того ребенка, который болен. Которому нужна помощь.

Фред зло сжал руки в кулак. В его словах и интонации была спрятана очень личная обида, которую он не мог скрыть.

Яна опустила голову и по-тихоньку неожиданно для себя начала рассказывать. Яна рассказала о матери, о ее борьбе с раком, о том, как от них ушел отец, и что она теперь должна заботиться о семье, о том, как ей тяжело, и что она не может, что у нее не получается и что мать умрет из-за нее, о том, что она подвела сестру. Яна не заметила, как ее словопоток прорвало и как через несколько минут она уже захлебывалась в рыданиях, уткнувшись в плечо Меркури.

Меркури заботливо обнимала Яну и успокаивающе гладила ее по голове. Когда Яна закончила, Меркури поцеловала ее в макушку и сказала:

– Ты сильная и ты справишься. Ты должна.

Кивнув, Яна шмыгнула носом и стала утирать заплаканное лицо рукавом.

– У меня нет выхода. Я готова пойти на все, чтобы вернуть маму домой здоровой.

– Так уж и на все?
– переспросила Меркури улыбнувшись?

– Абсолютно.
– без сомнений подтвердила Яна.

– Яна, Яна... Вся наша жизнь - это жертвы. И чем выше цена - тем краше жертва. Порой приходится платить страшные цены и идти на великие жертвы. Как бы я хотела мановением палочки решить все твои проблемы и исцелить твою маму. Но к сожалению, я не знаю где находится проход в Косой переулок. Но... быть может, я могу нечто другое...

Меркури встала с дивана и попросила Яну подняться. Затем обошла и осмотрела с ног до головы.

– Тебе вряд ли понравится мое предложение. Я не знаю лучше это или хуже чем стоять с протянутой рукой в переходе, каждый цену назначает сам. Но... по крайней мере у тебя будут деньги.

Яна с яростной надеждой посмотрела в глаза Меркури.

– Я готова на все - с жаром выпалила Яна.

Меркури покачала головой.

– Тебе только так кажется.

– Если это спасет мою мать, то я готова! На все! Если есть хоть малейший шанс... Но кто я такая? Несовершеннолетняя, без образования, у меня нет ни единого шанса даже устроиться на работу и заработать хотя бы себе на пропитание.

– Ты всегда можешь продать самое дорогое, что у тебя есть.

– У меня нет ничего. Все семейные ценности я уже продала...

Меркури хмыкнула.

– Посмотри на себя. У тебя есть ты и твое тело. И поверь, оно очень дорого стоит. За него готовы, платить. А то, что ты несовершеннолетняя, лишь бонус для извращенцев и повышенная ставка для тебя.

Словно скинули в ледяную прорубь. Яна онемела и замерла. Она не могла о таком даже подумать.

– Нет!
– выпалила она.
– Я не могу! Я не смогу! Я не буду проституткой! Я... как я потом буду смотреть людям в глаза?