— Это не так, — возразил мягко Хэдриан. — Со временем он одумается, и все вернется на круги своя. — Ему хотелось успокоить Мэрион. Но сам он отнюдь не был в чем-либо уверен. — Итак, — начал он бодро. — К делу. Каковы наши активы?

В течение последующего часа они подсчитывали свой основной капитал, который оказался значительным. Одни драгоценности Мэрион тянули более чем на миллион.

— Итак, у нас есть капитал, — заключил Хэдриан, устало поглаживая себя по шее. — Вопрос теперь в том, куда мы его направим?

Мэрион вздохнула.

— Не знаю. Я слегка запугана теперь, когда мы остались сами по себе. Что, если я не справлюсь?

— Мы начнем с малого, — проговорил Хэдриан спокойно, полный решимости не позволить ей впасть в пессимизм или отчаяние. — А теперь возьми голову в руки. В чем ты разбираешься лучше всего? Над чем ты прежде работала?

— Над новой компанией по организации туризма и отдыха, — сказала она и торжествующе вскрикнула: — Эврика! Мы можем купить ту ферму в Стоуви и использовать для своих нужд, — продолжала она с энтузиазмом. — Конечно, многое придется переделать, многое построить заново. Но дело перспективное! Мы осилим его, — бодрилась она, и глаза ее заблестели от возбуждения. Она не увидела смущения, появившегося на лице Хэдриана, когда перебирала бумаги, относившиеся к ферме Коулдстрим. В своем возбуждении она не заметила совпадения имен владелицы фермы и кузины Хэдриана. — Я должна серьезно над всем этим поразмыслить. — И, разложив перед собой нужные бумаги, начала быстро делать заметки. Вскоре она ушла в работу с головой.

Хэдриан молча удалился в свою комнату и лег на диван. Итак, этот момент наступил, подумал он уныло. Момент, которого он давно боялся. Он должен выбирать между Мэрион и Брайони. Он сумел выяснить адрес, по которому Брайони остановилась в Стоуви. Но ей нужно было продать ферму Лесли Вентуре, чтобы подорвать положение Джермейна. Хватит ли у него духу набрать номер телефона и попросить ее продать вместо этого ферму им? Но если он не сможет, что будет с Мэрион, с их новой жизнью, которую они вдвоем начали? Им страшно нужна была сейчас эта ферма…

Он тяжело опустился в кресло и молча взглянул на телефон. И долго еще смотрел на него, прежде чем собрался с духом и поднял трубку.

ГЛАВА 27

Брайони распахнула дверь и включила свет.

— Ну, вот и мой дом. Во всяком случае, на данный момент.

Кристофер огляделся вокруг. На полках не было фотографий, сентиментальных безделушек, не было ничего.

— Хочешь кофе, шоколад или что-то покрепче? — спросила она, снимая пальто. Он посмотрел на нее не в силах оторваться. Ее волосы каскадом ниспадали по голым плечам, как каштановый шелк, а платье мерцало бледным золотом на свету. Разрез его открывал верхнюю часть груди. Ее губы были нежного алого цвета, и их хотелось целовать без конца. А эти невероятные пьянящие глаза… Он не сразу понял, что она ждет ответа, наблюдая за ним с легким удивлением.

— Я бы предпочел кофе, если это тебя не затруднит.

— Какие могут быть трудности. — Она сделала шутливый реверанс и отправилась на кухню. Кристофер грустно покачал головой. Она заигрывала с ним весь вечер. Поглаживала его руку, лежавшую на столе. Смотрела на него сквозь огонь свечи. А он, как мальчишка, лишь вожделел, а добиться так ничего и не мог. Он прошелся по комнате и снова осмотрелся. Здесь ничто не напоминало прежнюю Брайони Роуз Виттейкер. Да и существовала ли она на самом деле когда-нибудь?

— Молоко, сахар?..

Он повернулся и взял чашку у нее из рук.

— Гм… Прекрасно… — произнес он, глядя ей прямо в глаза и стараясь, чтобы голос его звучал непринужденно. Если ей хотелось изображать из себя соблазнительницу, почему бы ему не подыграть ей? Брайони шагнула к нему, ее губы слегка раздвинулись… Но тут зазвонил телефон.

Она вздрогнула.

— Я подойду, — проговорила она торопливо. Возможно, это человек из Общества «зеленых». Но это был не он.

— Алло? Брайони Роуз?

Конечно, она сразу же узнала его голос. Такой ласковый и родной, который она так долго не слышала. Лицо ее невольно просияло, и Кристофер, готовый уже отвернуться, замер, глядя на нее во все глаза.

— Хэдриан! — воскликнула она. — Как тебе удалось меня найти?

— Не составило труда догадаться, где ты можешь быть, — отозвался теплый голос на другом конце провода, и она покрылась виноватым румянцем.

— Да. Извини, что уехала даже не попрощавшись. Но я думала, моя записка избавит тебя от беспокойства.

— Отнюдь нет. Я уехал в Нью-Йорк вскоре после тебя. А в Стоуви буду завтра.

— О, это прекрасно. Скажи мне, когда прибудет твой поезд? Я встречу тебя на вокзале. Я скучаю по тебе, — добавила она нежно.

— Я тоже по тебе скучаю, — сказал он в ответ. — И еще, Брайони… Я привезу кое-кого с собой. Она… Я надеюсь, что эта женщина согласится выйти за меня замуж, когда я наберусь храбрости попросить ее об этом.

— Выйти за тебя замуж? — произнесла Брайони на одном дыхании и, ошеломленная, опустилась в ближайшее кресло. Кристофер, стоявший в нескольких метрах от нее, напрягся. Невольная бледность проступила сквозь его здоровый загар, а чашка кофе в руке начала дрожать.