— Тебя подвезти? — спросил я у девушки, продолжая бесстыдно ее рассматривать. Придерживая дверцу, я почти лежал на переднем пассажирском сидении, и моя голова находилась как раз на уровне ее колен. Очень удобное положение, чтобы ничего стоящего внимания не укрылось от глаз.

Девушка подозрительно покосилась на меня, затем окинула растерянным взглядом пустынное шоссе и снова повернулась в мою сторону. Должен заметить, в ее растерянно-испуганном виде была своя, особая, прелесть. В наше время такие чувства настолько чужды представительницам слабого пола, что, наверное, близок тот час, когда красавиц, не разучившихся краснеть, на выставке достижений народного хозяйства экспонировать будут.

— Я, вообще-то, уже почти дома…

Голосок ничуть не разочаровал: приятный, грудной с нежной эротической хрипотцой. От его звука сердце мое затрепетало в груди, а на лбу выступила предательская испарина.

— Почти, не считается… — стараясь, чтобы голос не дрожал, молвил я. — Далеко идти?

— Нет, не очень. Часа два…

— Километров восемь-десять, — подсчитал я. — Садись!

Вам не по пути, — пробовала возразить девушка, но я не сдавался. Мне начинало нравиться неожиданное приключение. Встреча с девушкой на пустынном шоссе казалась особым знаком, посланным с небес, и так просто отступать я не собирался.

— Чего уж там… — пробормотал смиренно, но настойчиво.

Она посмотрела на меня, как на полоумного, от чего образ невинного дитяти, несколько поколебался. Невинные девушки так не смотрят…

— Ну, если настаиваешь…

Она небрежно бросила сумку на заднее сидение, примостилась рядом со мной и громко хлопнула дверцей.

— Поехали, коль сам напросился…

— А не страшно с незнакомым?

Она оценивающе осмотрела меня с ног до головы, тряхнула своими волшебными волосами и неожиданно развеселилась.

— Чем же ты меня так сильно напугать можешь?

Я не нашел, что ответить.

Девушка, между тем, достала из моей пачки «Кэмела» сигарету, щелкнула моей зажигалкой и с наслаждением затянулась.

Я включил первую передачу, отпустил педаль сцепления и свернул на неровную брусчатку, почти под прямым углом уходящую от основного шоссе…

Сказать, что дорога — никудышная, все равно, что ничего не сказать. Вымощенные еще, наверное, при царе Горохе булыжники были основательно разбитыми гусеницами тракторов и прочими монстрами недавней индустриализации. Проезжая часть могла показаться удобоваримой, а может даже и комфортабельной для новинки отечественного военно-промышленного комплекса танка Т-90, но уж никак не годилась для элегантных колес моей, замечу, не очень прихотливой «Таврии». Камни располагались слишком далеко один от другого, а выбоины между ними были катастрофически глубокими.

Уже после первой сотни метров тряски по адскому пути я взмок от пота. Руки мои судорожно сжимали непослушный руль, строптиво вырывающийся и готовый свернуть куда угодно с этой, без преувеличения, полосы препятствий. Машина тряслась, стонала, визжала, дребезжала всеми своими составными частями, во весь голос, протестуя против подобного над собою издевательства.

Думаю, не стоит и говорить, что о девушке я позабыл напрочь. Вернее даже, не позабыл, просто у меня не было возможности собрать воедино разлетающиеся с каждым новым ухабом мысли. К тому же, я боялся хоть на мгновение отвлечься от жуткой полосы, гордо именуемой проезжей частью. И, когда попутчица подала голос, я даже вздрогнул от неожиданности.

— Ты что украл автомобиль? — невинным голосом спросила девушка, и я опешил от столь странного предположения.

— С чего ты взяла? — спросил, когда дар речи вернулся.

— Со своими вещами так жестоко не обращаются…

— Как же иначе по такой дороге?

Она ухмыльнулась. Естественно, я этого не увидел, но раздавшийся сбоку ехидный смешок был весьма красноречивым.

— А немножко левее принять нельзя?

Я осторожно скосил глаза в указанном направлении и понял, что девушка абсолютно права. Рядом с разбитой брусчаткой бежала ровнехонькая идеально укатанная грунтовка.

— Мда-а-а…

Я слишком резко повернул руль. Переднее колесо угодило в очередную яму, и резкий толчок подбросил меня и мою спутницу едва ли не до потолка.

— Самоубийца! — не замедлила прокомментировать девушка, а я вздохнул с облегчением, потому что машина уже легко и плавно катилась по хорошо утрамбованной колеи.

Контраст с недавней, вытряхивающей душу, болтанкой был разительный. Можно было и руль не держать. Колеса сами находили нужное направление, уверенно повторяя плавные изгибы грунтовой дороги.

Блаженство, наверное, уж слишком явно нарисовалось на моем изможденном от напряжения лице, потому что попутчица не задержалась с очередным едким уколом.

— Трудно быть бестолковым, не правда ли?

Меня ее вредность начинала раздражать. Верно говорят мудрые люди: сделай доброе дело, еще и виноватым останешься…

Хотя, винить то мне по большому счету некого. Сам напросился…

— Не всем гениями рождаться… — проворчал я и потянулся правой рукой за сигаретой. Левая оставалась на руле. И она, естественно, потянулась следом. Автомобиль вильнул в сторону и, подпрыгнув, выскочил из наезженной колеи. Переднее колесо налетело на очередной булыжник. Машину тряхнуло и отбросило обратно. С перепугу я нажал одновременно на газ и на тормоз. «Таврия» посунулась боком, мотор надрывно взвыл, словно моля о пощаде, и заглох.