— В каком качестве?

— Капитана вашей личной охраны, если позволите. Мой клинок долго служил монархии, я совершил немало подвигов, которыми могу гордиться.

— Мне не нужна охрана.

— Нет, нужна, если, как утверждают, вас посылают для того, чтобы сместить вице-короля.

— Для подобной миссии мне хватит и письменного приказа их величеств.

— А если дон Христофор откажется подчиняться?

— Он тут же совершит государственную измену.

— И кто же заключит его в тюрьму? Вы лично?

Тощее лицо сурового и вечно хмурого командора вытянулось еще больше, а уродливый изгиб рта искривился так, что лицо превратилось в отвратительную театральную маску.

— Даже адмиралу не придет в голову не подчиниться королевскому приказу, — сказал он, почти не разжимая губ.

— В таком случае не вижу причин для вашего плавания, — насмешливо ответил виконт. — Разве Колумбам не шлют корабли с рабами взамен на золото с рудников? Разве не такие приказы он получил от монархов?

— Ваша наглость возмутительна!

— Но заставила вас задуматься. Ведь так?

— Возможно.

— Спросите себя, в каком вы окажетесь положении, если в Санто-Доминго, в сердце своей вотчины, где за его спиной стоят братья и приспешники, дон Христофор решит обойти вниманием королевские приказы.

— Он не посмеет!

— А как вы думали несколько лет назад — посмеет ли он пересечь Сумрачный океан?

— Думал, что не посмеет.

— Но он это сделал.

— Этого никто не станет отрицать.

— Так что же?

Невозмутимый командор, вечно складывающий руки как для молитвы — можно подумать, в детстве его убедили, будто этим жестом он заслужит место в раю — долго рассматривал висящую над камином картину «Страсти Христовы», словно только что обнаружил на ней нового персонажа, и наконец, когда уже можно было подумать, что его мысли пребывают где-то совсем в другом месте, сказал, обращаясь к картине:

— Скажите, капитан, а вам-то какая от этого польза? — теперь командор посмотрел виконту в глаза. — Только не пытайтесь меня убедить, что человек вашего положения станет рисковать жизнью ради незнакомца вроде меня без серьезных причин.

— Разумеется, нет.

— Тогда в чем же дело?

— Я лишь хочу, чтобы однажды вы отплатили за мои услуги, свершив правосудие.

— Видимо, дело грязное, раз его просят совершить в оплату долга. А это не в моем стиле.

— Правосудие — всегда правосудие, ваше превосходительство. И я не прошу ничего противозаконного, — теперь капитан де Луна надолго замолчал, будто хотел придать своим словам больше значения. — К сожалению, сейчас в Индиях закон отправляют с мучительной медлительностью, так что до сих пор я не получил положенного.

— Расскажите мне о вашем деле.

Виконт коротко рассказал, как от него сбежала неверная жена — добавив при этом, что она якобы прихватила с собой фамильные драгоценности, которые ей не принадлежали, после чего сменила имя и, вопреки всем законам, божеским и человеческим, поселилась в недавно основанном городе на Эспаньоле, где и проживает до сих пор, бессовестно марая его доброе имя.

— Не понимаю, чем она пятнает ваше имя, тем более, как вы и сами сказали, она живет под другим, — лукаво заметил Бобадилья. — Вы сами себе противоречите.

— Если она называет себя Монтенегро, это еще не значит, будто никто не знает, что она моя жена.

— Но даже если и так, мне это кажется делом чести, а не закона.

— Любой закон должен уважать честь мужчины, точно так же, как любой человек чести обязан подчиняться закону, — виконт нетерпеливо подался вперед. — И что мне теперь прикажете делать? Я не могу создать новую семью, не могу заключить новый брак, как подобает доброму христианину, а эта потаскуха тем временем шляется по кабакам Санто-Доминго, и никто не может покарать ее должным образом, хотя бы посадить в тюрьму. Надеюсь, хоть вы меня поймете.

— Никто не имеет права брать исполнение закона в свои руки.

— Даже тот, кто устал дожидаться справедливости?

И снова картина над камином полностью завладела вниманием этого человека, похожего на ленивца из амазонской сельвы, которому еще предстояло многому научиться, прежде чем отправиться в путь. Когда он заговорил, то в его голосе звучали сомнения.

— Нужно набраться терпения. Всему свое время.

— Я жду уже почти восемь лет, ваше превосходительство. С такими темпами когда я смогу завести новую семью, придется начинать сразу со внуков.